Зимний излом. Том 1. Из глубин

Морен с удивлением уставился на Первого маршала Талигойи, с бергерской методичностью расставлявшего на столе кувшин и кубки.

– Господин комендант, – вот так и делают глупости, бесполезные, ненужные, гробящие себя и других, – потрудитесь разлить воду.

– Монсеньор, – вздернул подбородок Морен, – я прошу объяснений.

– Вот они, – Робер вытащил пистолет, положил на край стола. Ненависть была холодной и тяжелой, как промерзший валун. – Наливайте. До краев!

Морен вздрогнул, но кувшин наклонил. Полилась вода. Блестящая струя, издевательски булькая, наполняла один за другим роскошные, впору королю, кубки. Алатский хрусталь, темнота, жара, соль... Руки Морена дрожали. И хорошо. Очень хорошо, просто превосходно!

– Монсеньор! Что вы делаете?! Ваше Высокопреосвященство!

– Пейте, – велел Робер, – до дна.

Морен быстро поднял крайний кубок, немного воды выплеснулось на стол. Кардинал не появлялся. Не слышит? Вряд ли.

– Пейте, – повторил герцог Эпинэ, и генерал глотнул. Гладко выбритое лицо сморщилось, стянулось к острому носу, превратившись в какую-то морду. Комендант Багерлее пил, заливая негодной водой опозоренный мундир, а Первый маршал великой Талигойи смотрел, не в силах разжать впившиеся в пистолет пальцы. Морен опустошил кубок, на усах и шее блестели капли, глаза налились кровью.

– Берите второй, – Иноходец кивнул на стол, – берите и пейте.

– Нет, – голос Морена стал хриплым. От страха или от соли? – Монсеньор... уверяю вас... Я выполнял приказ Его Величества...

– Альдо велел тебе держать Ворона в этой печке и поить солью? – рявкнул Робер, забыв, что сюзерена по имени не называют. – Это он тебе приказал?

– Его Вели... Он, когда здесь был четвертый раз... Приказал объяснить маршалу, что его время ушло.

– А ты решил объяснить, что пришло время негодяев? – Лэйе Астрапэ, все придумал усердный подлец, Альдо ничего не знает! Ни про пекарню, ни про воду, которую нельзя пить... Конечно, не знает! Сюзерен заигрался, потерял голову, но он сумасброд, а не живодер.

– Вы больше не будете распоряжаться в Багерлее. – Левий все-таки появился. В проеме арки Его Высокопреосвященство сошел бы за эсператистскую икону, не будь у него на лице выражения, весьма далекого и от кротости, и от милосердия.

– Я подчиняюсь лично Его Величеству. – В присутствии кардинала не убивают, мерзавец это понимает и оживает на глазах. Какая же падаль! И ведь таких у Альдо большинство.