Зимний излом. Том 1. Из глубин

Какая глупость – жить в одном городе со своей любовью, а спать с другими, а ведь достаточно было прийти и сказать: «Не уйду...»

– Все думаете, – рука Левия коснулась плеча Матильды, – а нас, между прочим, встречают. И я даже знаю кто.

Матильда тоже знала. Вернее, узнала, едва вылезла из кареты. Робер! Живой и здоровый. В алом с золотом камзоле и белом плаще.

Рядом с Иноходцем хмурился Удо Борн и сладко улыбался яркогубый черноусый херувимчик. Удивительно мерзкий!

– Герцог Эпинэ? – Левий безошибочно повернулся к Иноходцу. – Подойдите. Я хочу благословить вас.

Матильда! Лэйе Астрапэ, Матильда! Здесь... Уже...

Дракко чего-то испугался и шарахнулся в сторону. Робер натянул повод, с трудом удерживая полумориска, и вздрогнул от пронзившей запястье боли.

– Герцог Эпинэ? – невысокий, седой как лунь клирик приветливо смотрел на Повелителя Молний. – Подойдите. Я хочу благословить вас.

Серые одежды, эмалевый голубь на шее... Новый кардинал Талигойи, призванный вернуть страну в лоно Церкви.

– Робер! – Удо перехватил уздечку захрапевшего Дракко. – Его Высокопреосвященство ждет.

Эпинэ торопливо соскочил наземь, Левий невозмутимо ждал. Чуть полноватый, с ясными голубыми глазами и твердым подбородком, он ничем не походил на Клемента и его подручных, и у Робера отлегло от сердца.

Смотреть на кардинала сверху вниз было неудобно, и Эпинэ торопливо преклонил колени:

– Ваше Высокопреосвященство!

– Давно ли ты исповедовался, сын мой? – взгляд клирика был пристальным и спокойным.

– В прошлом году. – Гоганы, Лауренсия, Осенняя Охота... Между Повелителем Молний и Спасением лежит бездна, которую не перейти, но душу можно и не спасать. – Мою исповедь принял магнус Истины Клемент. Он отпустил мне грехи.

– Ваше Высокопреосвященство. – Уолтер Айнсмеллер стоял на коленях рядом с Робером. Цивильный комендант Олларии не мог упустить шанс получить благословение из рук кардинала, если не первым, то вторым.

– Кто ты, сын мой? – голос Левия был мягким и безмятежным. – Назови имя свое.

– Уолтер Айнсмеллер, – громко произнес палач и убийца.

– Я слышал о тебе, – медленно произнес кардинал. – Встань, барон Айнсмеллер, и отойди. Создатель милосерден, ему претят жестокость и злоба.

– Я – верный слуга Раканов, – уголок красного рта судорожно дернулся, и Робер придвинулся к кардиналу. Так, на всякий случай.

– Все мы – слуги Создателя и дети Его, – голубые глаза сверкнули сталью, – и владыки на тронах, и нищие в канавах.