Зимний излом. Том 1. Из глубин

– Нет слов, – честно буркнула принцесса, выплывая в гостиную, где ее караулило еще одно потрясение. В лице Арчибальда Берхайма. Лучший друг Анэсти с хищным стоном сорвался с обтянутой абрикосовым атласом банкетки.

– Припадаю к стопам великолепной Матильды! Как я счастлив, что внук моего дорогого Анэсти вернул венец предков. Я никогда не сомневался в счастливой звезде нашего дорогого малыша...

Единственное, в чем не сомневался Берхайм, так это в том, что его обязаны кормить. И ведь кормили.

– Арчибальд! – «Есть в этом доме отрава или нет?» – Я думала, вы в Агарисе...

– Как я мог там остаться, когда наш Альдо так нуждается в помощи?!

Ты поможешь. Обглодать дюжину окороков и спереть то, что плохо лежит.

– Ваша помощь будет неоценимой, – качнула буклями Матильда. – А что наши дорогие друзья? Кавендиш, Карлион, Хогберд...

– Барон Хогберд нездоров, он приедет чуть позже. Кавендиш и Карлион с нами. И еще Беллами и Ванаг...

Отсутствие Хогберда означает одно – крыса не желает лезть на обреченный корабль. Что и требовалось доказать.

Матильда Ракан вырвала из рук лучшего друга покойного мужа обслюнявленную руку:

– Я была рада вас повидать, но уже темнеет, а я должна успеть к Его Высокопреосвященству.

– О да, – закивал Берхайм, – Его Высокопреосвященство... Он просил предупредить о его визите. Левий – изумительнейший человек! Изумительнейший. Я его знаю не первый год и всегда рассказывал ему об Анэсти, Эрнани, малыше Альдо и, конечно же, о великолепной Матильде. Уверяю вас, кардинал расположен всей душой к истинным талигойцам и делу Раканов. Левий неусыпно молился за нашу победу, и его молитвы были услышаны.

Может, и молился, но Хогберд остался в Агарисе, а чутью пегого борова Матильда доверяла.

– Я благодарна Его Высокопреосвященству, – заверила принцесса, – и буду счастлива принять благословение столь расположенного к моему дому пастыря.

– А я буду счастлив благословить женщину, которую Его Святейшество Адриан называл алатским бриллиантом.

Матильда оглянулась. В дверях стоял невысокий седой человек с эмалевым голубем на груди и приветливо улыбался.

399 года К.С. 3-й день Осенних Молний

Робер Эпинэ поцеловал руку кузине. Катари едва заметно вздрогнула и улыбнулась.

– Как чудесно, что ты пришел.

Чудесно или нет, скоро станет ясно.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – твердо произнесла бывшая королева, – очень хорошо.

А по виду не скажешь: бледненькая, под глазами круги, и рука горячая.