Последний реанорец. Том IX

‒ Вьеру мне в наложницы! Какого демона мы тогда здесь забыли?

‒ Потому как нас сюда привела звездная карта госпожи, ‒ тихо сообщила женщина, пребывая в подобии какого-то транса, а после вновь тщательно принюхалась к окружающей среде и, расплывшись в кровожадной ухмылке, резко распахнула глаза. ‒ Я чувствую скопление людей. Они весьма далеко, но самое главное я чувствую колебания пространства. Здесь есть функционирующие межзвездные врата…

‒ Где? ‒ радостно осклабился Маннех, обнажая громоздкие клыки в жуткой ухмылке.

‒ На западе. Дней десять-двенадцать пути…

Форпост Ин-Дар пылал. Точнее пылало то, чему возможно было пылать, потому как оплот британских изгоев в самой огромной смежной стигмы планеты был разрушен до основания. Осталось лишь пепелище, полная разруха и горы трупов. Вот только здесь было тихо. Смертельно тихо. Живых более в этом месте не существовало. Все люди оказались уничтожены.

А в паре десятков метров от пространственных врат стояла та самая парочка, которая на нескольких километрах песчаной земли истребила всё живое за неполный час.

‒ Ну и? ‒ грубо осведомился Маннех, утирая рот с громкой отрыжкой и стоя за спиной Хааоны. ‒ Долго смотреть будешь? Когда пойдем внутрь? Мне уже не терпится прикончить Жнеца, господин сказал, что он сейчас слаб…

‒ Лучше закрой свой поганый и прожорливый рот, ‒ отрезала резко женщина, разлепляя веки и пальцами поглаживая гладь врат. ‒ Иди, дожирай выживших, и не мешай мне работать. С этим разломом что-то не так… К тому же на той стороне я чувствую странное оживление…

‒ Мать моя Алина Федоровна… ‒ устало выдохнул мужчина, лениво оглядывая пространство бесконечного Астрала.

‒ И во что я только вляпался? Верно говорила Хэрри: бабы и кабаки до добра не доведут. Стоп! А это еще что? ‒ вдруг скорчив кислую гримасу и, коснувшись обезображенной части своего лица, тихо осведомился сам у себя трёхсотлетний хранитель. ‒ Кхм… Обидно и досадно. Я заблудился, что ли? Вот те на! Кому рассказать не поверят…

Прохладный и освежающий ветер в очередной и завершающий раз приятно прошелся по затылку, до ушей почти сразу донеслись предсмертные визги нескольких умирающих пустынных кочевников и треск ледяных клинков цесаревича, а пару вдохов спустя, наступила блаженная тишина и спокойствие.

Лишь сухой и шквалистый ветер противно резанул по лёгким, стоило втянуть в себя песчаный воздух смежной стигмы Романовых. Но по истечении стольких дней это была всего-навсего досадная неприятность.