Итальянский сапог на босу ногу

В холле висят дипломы об окончании разных курсов, а так же дипломы, свидетельствующие об участии в конкурсах и занятых на них первых местах. Большая часть дипломов датирована прошлым и позапрошлым годом. А город, в котором проходили все эти конкурсы, – Томск. В Томске у меня живет дядя, кстати, тоже парикмахер, и не просто парикмахер, а преподаватель училища, в котором обучают парикмахерскому искусству. «Уж не он ли выучил моего конкурента?» – подумал я и тут же набрал дядюшкин номер. От него узнал, что курсов, которые закончила Иванова, не существует и не существовало никогда.

Не было и конкурсов «Золотой локон», «Шпилька» и «Сибирский цирюльник». Никаких конкурсов не было. Значит, все дипломы поддельные. Об этом я сказал Ивановой. Она в лице переменилась, зашипела и едва сдержалась, чтобы на меня вино из бокала не выплеснуть.

– И что ничего не объяснила?

– А что она могла мне объяснить? Что купила дипломы? Могла и не покупать, а на компьютере нарисовать любую картинку, а потом отпечатать – вот вам и диплом.

А печать? Кто печать разглядит? Но бог шельму метит – с городом Иванова не угадала. Разве она могла знать, что там у меня дядя живет? Так ты представляешь, она мне еще угрожать стала, что разорит, всех клиентов отнимет. Вот ведь… – Веня сквозь зубы прошептал бранное слово.

– А что было потом?

– А что было? Она ушла, испортив мне аппетит. Я бросил на столе еду и пошел к себе в номер.

– И к Ивановой не заходил? – на всякий случай спросила я. – Может, ты решил до конца выяснить отношения?

Веня с обидой на меня посмотрел – как я могла про него такое подумать?

– А знаешь, – выдержав паузу, продолжил Куропаткин.

 – Я рад, что болезнь испортила ей отдых. Что там у нее понос, золотуха? Это ее бог наказал за вранье и черный язык.

– Веня, у Ивановой… да что уж теперь умалчивать – умерла она. Вроде бы сердце дало сбой.

– Умерла? – Веня до синевы побледнел и затрясся. – Как умерла? Но ты ведь не думаешь, что это я ее грохнул?

– Грохнул? Как грохнул?

– Ну по голове или там ножом.

– Веня, чем ты слушаешь? Лика умерла от сердечной недостаточности. Я не специалист, но понимаю так: если у нее было слабое сердце, она могла физически устать, понервничать, выйти из себя – и как результат сердечный приступ.

О том, что в крови у Ивановой нашли сильнодействующее лекарственное средство в совокупности с алкоголем, я умолчала.

– Я что ли ее довел? Ну что ты! Да плевать я хотел на Розалию Леонтьевну. Все нервы она мне вытрепала своим «мелким бесом».