Провинциальная история

Вот она моих не пожалела.

— Убить меня не убил, сил не хватило, а вот на острове запер. Все думал, что я, отчаявшись, силу свою накопленную ему отдам. Сам-то он тоже недолго прожил. Меняться стал… наша сила такого дурного свойства, что все ищет в человеке слабину, давит, а обнаруживши, травит ядом душу. Потому-то и нельзя ведьмаку на свете белом задерживаться. Сотню лет разменял и уходи, пока сам в чудовище не превратился… его-то она и отравила, поднесла чашу с белень-корнем. Откуда только узнала?

Он искренне удивился.

— Потом вновь пришла. Говорила… многое говорила, что ведьминого она роду, что силу мою сама принять способна, а если не она, то кто-то из детей, которых она родит. Что мне-то деваться некуда…

— Умер. И остался жить. Такое вот… сила держит, уйти не позволяя. Как и слово данное… так уж и вышло, — Святогор поднялся и поклонился. — Ты уж прости, маг, что оно так получилось, да только и вправду устал я… год за годом, день за днем, ни живым, ни мертвым. А тут… если кто и случался, то гнилой.

— Мой правнучек не отказался бы силу получить. Но на что использовал бы? То-то и оно… кому много дано, с того и спросится. А я не хочу отвечать в посмертии за дурака, решившего, будто бы теперь он богам подобен. Нет… ты, магик, может, и не справишься, да все одно шанс будет… будет… сам гляди.

Ежи вот совершенно не хотелось принимать чужую силу.

Ведьмаков не существует!

Кем он станет? Что-то подсказывало, что карьеру его, и без того не слишком удачную, можно вовсе полагать завершенной.

Или с силою непонятной.

— Справишься, — сказал ведьмак. — Если выживешь… камни забери, да только спрячь.

— Откуда бы ни были, там уж нет. Нам многое открыто. Нам и ведьмам… — он вздохнул тяжко-тяжко. — Ты только доживи, добре?

Прозвучало донельзя жалко.

— Там еще, будешь хоронить, книгу забери. Пригодится… может, я и не особо, чтоб добрый наставник, но как уж получилось… было время — записал, чего знаю. Сторожа не бойся, он пугать станет, но после признать должен, — Святогор развел руками. А после взял да толкнул Ежи в грудь и с такою силой, что Ежи опрокинулся на траву, и траву пробил. И землю тоже пробил. И полетел вниз.

Летел долго-долго, пока спиной о пол не ударился.

Распахнул глаза от раздирающей боли, и застонал бы, да не позволили.

Где красна девица вновь пытается спасти добра молодца

Кот — самый верный друг! Он никому не расскажет, как ты ешь по ночам! Он будет есть вместе с тобой!

…до чего привычная картина.

Стася только вздохнула.