Провинциальная история

— А то ведь вдруг да отомрет?

— Не… ведьмы его того, крепенько… мы только чутка, чтоб согреть. А после под одеяло…

— Может, сразу под одеяло?

Баська пощупала магикову руку, которая вроде стала чутка теплее.

— Неа, если так, то помрет. Ведьмы озлятся. Видела ту, которая старшая? Ишь, глазищами зыркала… оборотит в жабу и все, с концами, — Баська представила себя жабою и содрогнулась.

Маланька, верно, тоже представила.

И тоже содрогнулась.

Сделала шажок к кровати.

— А ну как узнает кто?

— И что? Нам велено озаботиться, вот мы и заботимся… и вообще, гляди, он, почитай, мертвый. А с мертвяком лежать, небось, позору нет.

Насчет этого, конечно, у Баськи имелись некоторые сомнения, все ж таки нянюшки твердили про мужиков в целом, но навряд ли, если подумать, от неживого мужика может девичьей чести урон случиться.

— Да и сама подумай, мы ж тут вдвойгу лежать будем! А стало быть…

…уговорить Маланьку все-таки получилось.

Круг замкнулся за мгновенье до того, как в дверь ударили. И от удара этого она затряслась, выгнулась, но выдержала. В воцарившейся тишине слышно было, как тоненько всхлипывает Лилечка. Руки её обвили ногу Ежи. К другой прижалось трясущееся тельце.

Надо было с собой взять, да Ежи побоялся беспокоить его, только-только в доме обжившегося, нашедшего местечко на подоконнике.

…додумается ли кто в дом заглянуть?

…кухарка точно придет. Она каждое утро приходит. И женщина добрая, понимающая, не позволит животине сгинуть.

В дверь вновь ударили. А после постучали, этак, с издевательской вежливостью.

— Открывай, гость незваный, — донеслось с той стороны скрипучее.

— Извините, мне это не кажется хорошей идеей, — отозвался Ежи не столько потому, что нежити и вправду ответ нужен был, сколько пытаясь с собственным страхом справиться.

— Ишь ты… наглый какой, — то ли возмутилась, то ли восхитилась тварь. — Но ничего, на каждого хитрого мага своя управа найдется…

— Глаза закрой, — посоветовал Ежи и сам бы закрыл, а то и вовсе забрался бы под одеяло, как в далеком детстве, когда это самое одеяло способно было укрыть от всех напастей.

То, что вошло в дом, еще сохранило человеческое обличье.

Упыри бестолковы, они, поднятые чужою силой, движимые голодом, суетливы и беспокойны. А этот двигался медленно, позволяя себя разглядеть.

Луна, заглянувши в хижину по-над плечом мертвеца, высеребрила седые волосы его. Блеснули бельма глаз. И… и не беспокойник. Те скорее нематериальны, да и к людям посторонним обычно претензий не имеют.