Провинциальная история

И… может, младшего писца наймут?

— Или даже двух… если ведьм ажно четыре!

Все это было в высшей степени странно. До того странно, что странность эта казалась ей… увлекательной? Какая глупость. Разве способна она, княжна Гурцеева увлечься чужим беспорядком?

— Девочки, не отставайте, — громкий голос Марьяны Францевны не позволил додумать.

Она-то, казавшаяся недавно грузною, вдруг обрела такую легкость в движениях, такую сноровку, что Аглае пришлось приложить немало усилий, чтобы не отстать.

Дразнила запахами и красками. Зазывала на многие голоса, совала под руки лотки с бусами да лентами, с калачами, пирогами, уговаривая взять, примерить.

И в какой-то момент Аглая даже заблудилась.

И… врезалась в огромного человека.

— Извините, — сказала она, смутившись. И подумала, что, возможно, не зря Мишанька был против её выездов на ярмарки, полагая их развлечением примитивным, годным для простого люда, но никак не для княжны.

— Ничего, — прогудели сверху. И когда Аглая голову задрала, то увидала человека знакомого. То есть представлены друг другу они не были, но разве можно было ошибиться со шрамом, который она успела нарисовать? Само лицо несколько забылось, а вот шрам. — Вам помочь?

— Не знаю, — честно сказала Аглая, вдруг смутившись.

А если он догадается?

Про то, что она рисовала? И про то, что, вернувшись, продолжит рисовать? Ибо шрам хорош, но вот эти морщинки под глазами ничуть не хуже. И седина, только обозначившаяся в волосах, и сами волосы, длинные, заплетенные в сложную косу.

Как бы запомнить все, от плетения до костяных фигурок, что к косе крепились.

— Я, кажется, заблудилась, — вынуждена была признать она, разглядывая человека вовсе уж нагло.

…Мишаньке эти рисунки она показывать не станет. Определенно.

Он улыбнулся, кривовато, потому как шрам стягивал одну половину лица, но все равно улыбка получилась хорошей.

— Это ярмарка. А вы чего тут искали?

— Экипаж, — сказала Аглая, озираясь. Наверное, можно было позвать силу, но… Мишанька не любил, когда она чаровала. Нет, не запрещал, но говорил, что ему неудобно становится.

Княжна Гурцеева не может тратить время на всякие глупости, вроде зелий или чар там ведьмовских. Да и для кого ей обережцы творить? Для мужа один сделала и хватит. Не прислугу же, право слово, одаривать.

— Тогда вам туда, — он подставил руку и Аглая, сама не зная почему, все же решилась, оперлась на неё.

Мелькнула мысль, что далеко не все люди добры, её предупреждали, но… здесь людно.