Испорченный...

Даже пытался ударить альфу, но в итоге, устав, опустился на стул и лбом уткнулся в стеклянную поверхность стола.

Когда принесли еду, зверек осторожно покосился на нее. Во взгляде голубых глаз читался сильный голод, но все же мальчишка отвернулся, показывая, что к еде не прикоснется.

— Ешь, — Помпей подкурил сигарету. За новой пачкой сбегал все тот же испуганный официант.

— Нет.

— Ешь, иначе заставлю.

— К чему все это? Доброта через насилие? Выбьешь мне пару зубов, чтобы я поел?

— Именно.

Нет, Помпей не тронул бы этого пацана. Бить малолеток — себя не уважать. Чаще всего альфа просто игнорировал таких, как он. Их для него не существовало. Пустая масса. В прочем, как и все остальные люди.

Но подобное почему-то не касалось этого пацана.

Он словно бы становился для альфы каким-то гребанным центром. Чем-то таким, что формировало вокруг себя частички чего-то острого. Вонзающегося в кожу острием лезвия.

Мальчишка фыркнул и все же потянулся к тарелке.

С показным безразличием откусил кусок мяса. Прожевал его, а потом будто потеряв самоконтроль и наплевав на гордость, набросился на еду. Ел так, словно голодал месяц. Если не больше.

Помпей замер и вновь неотрывно смотрел на мелкого пацана, а потом сказал официанту, чтобы тот принес еще еды. Больше. Так, чтобы звереныш наелся.

— Спасибо, — прошептал мальчишка, немного позже окидывая удивленным взглядом пустые тарелки, стоящие перед ним. Словно не мог поверить в то, что он столько съел.

— Почему ты ночью по улицам шляешься? — Помпей докуривал очередную сигарету. Новая пачка почти опустела. — Или ты бездомный?

— Да. Бездомный, — мальчишка напрягся, хотя до этого казался более расслабленным. Создавалось ощущение, что даже расположился к Помпею.

Точно, как забитый щенок. Покормил его и вот он уже идет на руки.

— Где родители?

— У меня их нет.

Мальчишка вздрогнул и прикусил губу, словно наказывая себя за лишние слова.

Он отвел взгляд в сторону и посмотрел на дверь. Ему явно не нравился этот разговор. Зверек собирался уходить. Убегать. Точно чего-то боялся.

— То есть, у меня есть родители… Просто они уехали и я… Черт, только копов, пожалуйста, не нужно звать. Я знаю, куда они меня отвезут. Я там был. Отстойное место.

— На улице лучше?

— Еще как.

Помпею должно быть похер на этого мальчишку, но почему-то уже тогда он стал для него чем-то особенным.