Испорченный...

Если бы я вошла туда, сразу бы стало ясно, что я омега.

Поэтому вход туда мне был воспрещен.

Мне понадобилось время, чтобы переварить все это. То, что Помпея посадили и то, что меня явно кто-то подставил. Какого черта?

— Почему ты не рассказал, что собираешься сделать что-то такое? — спросил Лерсон найдя меня на лестнице, где я сидела в одиночестве, раз за разом просматривая это чертово видео.

— Я этого не делал, — сказала, зло стиснув зубы.

— Слушай, я понимаю, что нечто такое лучше держать в тайне. Парни радуются, думая, что теперь спасены поскольку Помпей в тюрьме, но они не учли один очень важный момент.

Его стая порвет нас за то, что ты сдал копам их вожака. Поэтому нечто такое реально лучше отрицать, но мы сейчас тут одни и можем поговорить начистоту. Нам с этой хренью срочно нужно что-то делать.

Лерсон мне не верил. Дьявол. Мне вообще никто не верил.

А ведь доказать свою правоту было проще простого. Просто показать, что я омега, а, значит, в здание Мрака зайти не могла. Из этого следовало, что видео подделка.

Вот только я этого сделать не могла.

— Лерсон, слушай меня внимательно. Я не сдавал Помпея. Да, я знал, что он меченый. Мне об этом стало известно примерно полгода назад и то случайно, но я бы в жизни не пошел бы в участок. Это как в грязь окунуться. Да и ты думаешь, что я не понимаю, что такое только ухудшило бы положение нашей стаи?

— Но видео…

— На нем не я, — сказала твердо. Зло. На грани гребанной ярости.

Лерсон шумно выдохнул и ладонью растрепал волосы.

— Ты мне веришь? — я отложила телефон в сторону и посмотрела на парня.

— У меня нет повода считать, что в такой ситуации ты будешь мне врать. Я слишком хорошо и давно тебя знаю. Но в таком случае все ужас как сложно и мы в полной жопе.

В этом я была полностью согласна с ним. Чертовски сильно хотелось напиться, но вместо этого мы с Лерсоном сходили на кухню и там заварили кофе. После этого вернулись на лестницу и начали ставить множество предположений касательно того, что сейчас происходит.

Вот только ни к чему не пришли.

Разве что сделали вывод — все очень и очень паршиво.

В ближайшее время мне свернут шею и порвут на части.

— Если честно, я сам все еще не могу поверить в то, что Помпея посадили, — сказал Лерсон, допивая свой кофе. — Как-то дико это понимать. Особенно трудно поверить, что ему дадут пожизненное, но без третьей метки других вариантов быть не может.

— Мне на него плевать, — сказала, закрывая глаза. Проклятье, как же я устала.