Сладкое искушение

Я не могла этого отрицать. Я была разочарована. Жалела, что он не поцеловал меня. Возможно, он беспокоился о том, как отреагирует Даниэле. В конце концов, его мама умерла всего шесть месяцев назад.

— Я предпочитаю ужинать в столовой, — просто ответил он.

Я ненавидела, что между нами была дистанция, когда мы были не одни.

— Я не знала, что ты вернешься к ужину.

— Я же сказал тебе, что буду, и так оно и останется. Если я не смогу вернуться к ужину, я позвоню тебе.

Сибилла поставила перед ним тарелку с жареной свининой, картофельным пюре и кленовой бальзамической брюссельской капустой, за которую можно было умереть.

Он коротко кивнул ей.

— Я проверю белье, — сказала она и выскользнула из комнаты, оставив недоеденную тарелку.

— Теперь мы можем ужинать в столовой, — сказала я.

Даниэле схватил кусок свинины и бросил ее под стол. Выражение лица Кассио сменилось гневом, но я быстро покачала головой и сказала Даниэле:

— Теперь, твоя очередь.

Даниэле наколол на вилку кусок свинины и сунул его в рот, старательно пережевывая.

Кассио нахмурился."

"— Что происходит? — его голос звучал довольно спокойно, но я видела, что он не одобряет сложившуюся ситуацию.

— Мы с Даниэле заключили сделку. Он может кормить Лулу объедками, если съест по очереди кусочек еды.

Кассио перевел дыхание. Симона заскулила, протягивая к нему руки. Он встал, вытер ей лицо и руки мокрым кухонным полотенцем и посадил к себе на колени, прежде чем продолжить ужин. Я подавила улыбку.

Это было восхитительное зрелище: Кассио, одетый в костюм-тройку, выглядящий внушительно и мощно, с крошечной Симоной на коленях в своем подсолнечном платье. Он даже не пожаловался на цветы. Даниэле снова скосил глаза на Кассио, который смотрел на Симону сверху вниз и ничего не замечал.

Я нежно погладила его по головке. Он посмотрел на меня снизу вверх, его маленькое лицо было таким печальным и беспомощным, что у меня внутри все перевернулось. Если бы только он заговорил со мной.

Чувствуя на себе взгляд Кассио, я взяла вилку и откусила кусочек свинины.

— Как прошел твой день?

До сих пор он ничего не рассказывал мне о том, что делал днем, но он не возвращался домой достаточно рано, чтобы мы могли поговорить.

— Обычно.

Возможно, мне следовало ожидать такого уклончивого ответа. В конце концов, Симона и Даниэле находились в комнате. Разговоры о его бизнесе могли бы ранить их даже больше, чем смерть матери.