Штирлиц, он же Исаев

Но обязательно напечатайте про этот наш позор. Только неужели вы слову верите?

– Вашему – да. Ну-с, теперь быстренько уходите. И надуйтесь на меня для вида, а я пойду работать.

Исаев взял тетрадь и побежал – через две ступеньки – вниз, в наборный цех.

ПОЛТАВСКАЯ, 3. КОНТРРАЗВЕДКА

В кабинете у Гиацинтова шторы были приспущены. Настольная лампа выхватывала из полутьмы зеленоватый овал стола. Гиацинтов чертил на листке бумаги женские профили. Напротив него сидел Чен.

– Послушайте меня, приятель, – сказал Гиацинтов, – кто ко мне попал, тот сам не выходит.

Если, конечно, я не столкнулся с умным и дальновидным человеком. Вся ваша липа с американским телеграфным агентством и с листовками для Лобба мною проверена. Вы им материалы подсовывали политического характера, чтобы поссорить атамана Семенова с нашим правительством. Кто вам передавал эти материалы?

– Мне смешно вас слушать, Кирилл Николаевич, – удивился Чен. – Мое дело – сенсация. И на бирже и в политике. За свежий товар платят больше. В воздухе тогда носились слухи про Семенова, а что там и как – не это ведь важно, Кирилл Николаевич, важно, чтоб первым.

– Вполне рационально, вполне… А зачем водичку с солянкой наливали в бензин для танков?

– Нет, это явная клевета и гнусный домысел!

– Какой смысл моим людям клеветать на вас?

– Я и сам голову ломаю. Может быть, меня с кем-нибудь спутали?

– Да нет, – вздохнул Гиацинтов, – я сам был бы рад, если б спутали… У вас столько влиятельных защитников! Вон Максим Максимыч уже пятый раз звонит, справляется о вас.

– Как вы сказали? Макс?

– Ну да, Максим Максимыч Исаев.

– Значит, не знакомы?

– Совершенно определенно – не знаком.

Гиацинтов достал из стола конверт, бросил его Чену:

– Посмотрите, это занятно.

Чен улыбнулся своей ослепительной, чуть подобострастной улыбкой, придвинул к себе конверт, достал из него несколько фотографий. На всех фотографиях были изображены Чен с Исаевым: у касс ипподрома, на улице, возле редакции.

– Ну как? – поинтересовался Гиацинтов, разглядывая свои квадратные, лопатообразные ногти.

 – Признали?

– Нет, не признал. Я ведь имею богатую клиентуру в городе: большинство уважаемых людей играет на бирже, даже ваши сотрудники.

– Я знаю, – спокойно сказал Гиацинтов. – Вы кого имеете в виду персонально?

– Честное благородное.

– Не всех, но большинство.

– Вы, между прочим, этим своим упорством ему же хуже делаете. Я уж забеспокоился – что вы так его выгораживаете, не боитесь ли вы его? Надо будет мне им заняться как следует.