Штирлиц, он же Исаев

Исаев вспомнил, как однажды он сказал Дзержинскому: «Не могу влюбиться, Феликс Эдмундович, потому что моей профессии противна любовь к женщине. Она расслабляет. Для меня любовь не спорт, который помогает набирать силы, для меня это нечто громадное, силы отбирающее».

Возле вокзала все тумбы были заклеены огромными объявлениями, куда как большими, чем молчановский приказ:

«Новый боевик Макса Линдера в театре на улице Петра Великого, 81, под названием «Она поклялась любить только военных!» Слабонервных и страдающих ожирением просим не ходить, потому что никто из них не выдержит гомерического хохота».

«Для всех народов все дороги ведут в Рим, а для охотников-промысловиков во Владивостоке только одна – к Василию Петрову на Семеновский базар, нумер сорок первый».

Больше всех бросалось в глаза объявление:

«Лучшая водка – «Нега Лазариди» тройной очистки. Светланская, 18. Мерси за внимание!»

Исаев вспомнил: Унгерн, перед тем как повести свои войска на красную Сибирь и ДВР, дал интервью представителям американской и эмигрантской русской прессы.

Он сказал: «Чтобы русские смогли побороть свою психически врожденную неполноценность, я ввел в моих войсках безграничное пользование водкой, опием и гашишем».

Другое объявление гласило:

«Страшен человек, накормленный досыта, утверждает Библия. Приглашаем всех в нашу диетическую столовую. Гарантируем выход из-за стола с чувством легкого голода. Обслуживание – лучшие девушки города».

«Понятно, – подумал Исаев. – Над Библией глумятся, заманивают в бордель, сволочи.

Пузатым старичкам только про диетическую столовую с девочками свистни, они все сразу поймут, сукины дети».

Сашенька – ломкая, быстрая, тоненькая – шла к Исаеву, чуть не бежала. С мороза румяная, красивая, раскосоглазая, словно японочка, улыбчивая; лицо доброе, есть такие женские лица: только глянь – и сразу делается радостно, даже если перед тем тоска была…

– Вы замерзли, бедненький Максим Максимович?

– Зачем же вы на ветру стояли? Это неразумно.

– Разум – это дикий зверь, его место под лавкой.

– Что станем делать? – улыбнулась Сашенька.

– Вы просили показать вам город с черного хода? Вот я и стану вам его показывать

– Прекрасно. Откуда начнем?

– С пакгаузов. Посмотрим, что привезли пароходы, видите, сколько их у причалов? Помните, в «Онегине»:

– Как страшно, Максим Максимыч.

– Будто он про наше сегодня писал.

– Ничего страшного. Просто он гений. А дальше помните?

– Но ведь это же про нас! «Часы летят, а грозный счет меж тем невидимо растет».