Штирлиц, он же Исаев

Первой пришла Изидра. Фривейский вытер лицо тугим платком голландского полотна.

– Ну-с, – сказал он тонким голосом, – денежки просим на ладошку!

– Ух, алчен! – хохотнул Фривейский. – Господа, извольте засвидетельствовать от сплетен – я предупреждал Исаева и отговаривал от пари.

Генералы завистливо смотрели на Фривейского, который всеми силами старался скрыть радость. Но она прет из него: деньги, выигранные на бегах, – особые деньги, они будто сухое шампанское – легки, игристы, хмельны.

– Послушайте, Макс, – впервые за все время знакомства назвал его Фривейский по имени, – а вы, оказывается, игрок?!

– Вы близки к истине, – усмешливо ответил Исаев.

– Ну, продолжим наши игры?

– Я ставлю на Реганду-вторую.

– Это кляча. Снова проиграете.

– Пари! – предложил Исаев.

В это время к Фривейскому подбежал толстенький мальчик в гольфах – пальцы потные с обгрызенными розовыми ногтями в дешевых перстнях. Мальчик трется возле конюшен, продает фаворита. Аполлинэр говорил, что мальчик порой уносит по тысяче и больше.

Наклонившись к Фривейскому, мальчик что-то быстро прошептал тому на ухо.

– Да? – переспросил Фривейский. – Точно?

Мальчик шепнул что-то еще, быстрое, и убежал к кассам тотализатора. Фривейский, побледнев, достал из кармана толстую пачку ассигнаций и заторопился следом.

– Фаворита получил, – услыхал Исаев презрительный шепот генералов у себя за спиной.

Фривейский вернулся быстро и сел на краешек стула.

– Так как же быть с пари? – спросил Исаев. – Или бойтесь?

– Мне неловко обыгрывать вас.

Но вообще стоит проучить за дерзость: в другой раз не будете своевольничать; на ипподроме меня следует слушаться. Тысячу долларов в пари берете? И ни центом меньше.

Генералы почтительно рассмеялись. Исаев молчал.

– То-то… Испугались, Макс?

– Отчего! Нет. Пари принято, Алекс.

Исаев поднялся и, чувствуя спиной, как трое смотрят на него, пошел к тотализатору и поставил на Реганду.

– Она ж ни разу не приходила, – сказала тихонько кассирша, – да и жокей был в запое.

Смотрите, молодой человек, может, не стоит…

Она два раза видела, эта кассирша, как мальчики, проиграв деньги, занятые у маньчжурских гангстеров, дававших в рост, стрелялись здесь, прямо на трибунах. Люди продолжали ставить на лошадей, они даже не замечали самоубийц… А те, у кого уже было все решено, лежали в пыли и оловянно смотрели на подметки тех, кто вытягивался и дрожал на мысочках, замерев в последнее мгновение перед финишем.