Штирлиц, он же Исаев

– Водку пить сможете?

– И после, но главное – перед.

– А у вас виски седые.

– Это я подкрашиваю. Чтобы казаться элегантным, как английский капитан.

– Вот и неправда. Я знаю, как подкрашиваются.

– Разве так не похоже?

Сашенька остановилась и внимательно оглядела виски Исаева.

– Обманщик, – сразу же согласился он и повторил. – Обманщик.

– Вы зачем живете в Гнилом Углу?

– Зачем же вы ко мне звоните, если у вас, говорят, есть японка – красивая гейша, и глаза у нее, как вишни.

– Приходите в гости, я вам ее покажу.

Сашенька вспыхнула, отвернулась:

– Показывают вещи, Максим Максимыч.

– Тоже верно. Где будем обедать?

– Вы же обещали побыть весь день со мной.

– Вам этого очень хочется?

– Не то чтобы очень, но во всяком случае…

– Лучше вы уходите, Максим Максимыч, а то я вам тоже стану дерзости говорить, а вы старый…

– Отомстила! – улыбнулся Исаев и весело, с издевочкой посмотрел на Сашеньку. Глаза у него все в сеточке мелких морщинок. Такие морщинки у глубоких стариков бывают, а Исаев-то молодой, двадцать два ему всего, двадцать два.

ПОЛТАВСКАЯ, 3. КОНТРРАЗВЕДКА

Гиацинтов вызвал к себе полковника Суходольского и Пимезова, походил по кабинету, потом надолго задержался у окна – в задумчивости и грусти. Вздохнув, сказал своим помощникам:

– По моим сугубо приблизительным подсчетам, в городе осталось еще человек девятьсот из активного большевистского подполья. Это именно та масса, которая хоть и не занимает посты в партийной олигархической системе, но тем не менее определяет успех или провал революций и баррикад.

Мы не можем чувствовать себя победителями до тех пор, пока эти люди не выявлены и не ликвидированы. Для этого мы осуществим первый этап акции «Золотая рыбка». Прошу вас подготовить мне проектик скорбной заметки.

План Гиацинтова был точен. В газете должно было появиться объявление о выдаче тела большевистского лидера Васильева, скоропостижно скончавшегося в тюрьме «от сердечного приступа». Во-первых, оставшиеся на свободе подпольщики не поверят в «сердечный приступ».

Всем им известно, как допрашивают у Гиацинтова. Во-вторых, люди полковника сегодня же умело распространят версию о том, как зверски пытали Васильева, причем версия эта будет распространена через секретных сотрудников контрразведки именно в рабочих районах. А поскольку руководство, основное ядро ревкома, арестовано, среди оставшихся на свободе рядовых членов партии возобладают эмоции, а не рассудок, и они, бесспорно, организуют торжественные похороны своему товарищу.