Штирлиц, он же Исаев

– Вы едете в Ревель, а оттуда в Лондон, – сказал ему комиссар, которого раньше он не видел.

Комиссаром этим был Будников. Он рассчитал, что Пожамчи после такой беседы должен будет достать свои бриллианты из тайника – дома ли, за городом ли, неважно. Главное, получить улики и не дать уйти драгоценностям за кордон. Разговаривая с Пожамчи, Будников цепко приглядывался: ему было важно запомнить манеру гохрановского ювелира вести себя на свободе – это поможет верно выстроить схему допросов после его ареста.

– Что вы думаете по поводу фирмы «Джекобс и братья», Николай Макарович?

– Солидная фирма, – ответил Пожамчи, – оборотный капитал у них числится в миллионах фунтов, в десятках миллионов. Есть там у них особо деловой человек, мистер Карф.

– Он что, владелец фирмы?

– Нет. Он главный оценщик, – Пожамчи улыбнулся, – вроде как английский Пожамчи. Его слово о цене – закон для мира.

– Вы с Карфом знакомы? – спросил Будников.

– В двенадцатом году я у него был, мы тогда сделку заключили для вдовствующей императрицы, хорошую заключили сделку, но тогда ведь не торговались – сколько он запросил, столько и выложили.

Деньги-то несчитанные были, кто тогда считал народные деньги?

– Вы сможете увидаться с Карфом? Он вас запомнил?

– Так ведь нас тоже наперечет, ювелиров-то российских.

– Этот лис – самый мощный ювелир в мире, что ни говори… Он с нами подружится – все ювелиры подружатся, а отвернется – никто с нами говорить не станет, бойкот устроят…

– От Маршана, значит, зависит многое в реализации драгоценностей?

– От Маршана зависит все…

Отвечал Пожамчи сразу же, почти не думая, словно отличный ученик, привыкший изумлять педагога своими знаниями, памятью и смекалкой.

«Поглядим, как ты будешь говорить у нас, – думал Будников. – Видимо, надо первый допрос поручить другому, а самому послушать за стенкой: можно будет отметить „контрапункты“ лжи. Это я хорошо придумал, – похвалил он себя, – что решил с ним на свободе познакомиться».

«После работы Пожамчи, взяв извозчика, поехал домой, а потом отправился на вокзал, откуда последовал на ж.

-д. станцию Клязьма, там он пошел в дом № 7 по Солнечной улице. Как выяснилось, именно там он снимал комнату с верандой на втором этаже на осенне-летний период у дачевладельца Усова Г.Е. Никаких других вещей, кроме портфеля, с коим Пожамчи приехал, оттуда не выносил. Проходя мимо пруда, Пожамчи бросил туда предмет, который похож на монету пятикопеечного достоинства.