Лабиринт

— Рустам, — Славик протянул руку для пожатия, но мужчина вдруг ее вывернул, раздался хруст и Славик со стоном присел. В тот же момент второй сцапал меня и, схватив за волосы, прижал к себе.

— Славик привел к нам сладкую, вкусную девочку, пахнущую ванилью.

Ублюдок демонстративно меня обнюхал.

— Лапы убери, мразь, — я дернулась, начиная чувствовать липкий холодок страха, ползущий вдоль позвоночника, особенно понимая, насколько беспомощен мой спутник, который так и стоял согнувшись, с вывернутой рукой, жалобно поскуливая.

Мужчина дернул меня за волосы сильнее, заставляя запрокинуть голову, и лизнул мою щеку."

"— Очень вкусная. Шелковая. Что она такая строптивая, Славик? Необъезженная? Ты ее не просветил зачем она здесь?

Славик приподнял голову, морщась от боли.

— Марат, не надо. Она не такая. Она со мной… Она…

Рустам ударил Славика в солнечное сплетение, и тот, охнув, рухнул на колени.

— Пойдем, с Ахмедом поговоришь, малыш. О том, сколько бабла ты ему торчишь и о том, какая шикарная задница у твоей мамы.

Ты ведь не хочешь, чтоб она расплачивалась за твои долги, Слава? Идем, родной. Ахмед заждался.

И, зажав его затылок толстыми пальцами, Рустам повел Славика за собой. Второй потащил и меня следом. Я попыталась вырываться, даже лягнула его каблуком по голени, но он сильно сжал мои волосы на затылке, заставляя застонать от боли:

— Не дергайся, соска, а то пойдешь в расход еще до часа икс. А приз не должен быть оттраханным и потасканным.

Славик, мразь. Так вот о чем ты по телефону говорил, сволочь.

Вот куда ты своих моделек тащишь расплачиваться за фотосессию для журнала.

Нас не вывели в залу с гостями, а провели через стеклянные двери к лестнице внутри здания. Ублюдок успевал меня облапать за зад, подталкивая вперед по ступеням и приговаривая что-то на своем языке второму. Они оба раскатисто ржали.

Мне бы до сотового добраться, скинуть смску брату, но сумочку отобрали сразу же, и теперь она болталась на руке у Марата.

На втором этаже царила стерильная чистота, все блестело и сверкало от яркого света.

Снова этот белый цвет. Настолько яркий, что от него слепит глаза. Музыка доносилась и сюда, но намного тише. Рустам толкнул одну из дверей:

— Добро пожаловать, дорогой гость.

Сделал пафосный жест рукой, приглашая нас войти, но когда Славик замялся, он втолкнул его пинком под зад и тот растянулся на белоснежном мраморе, проехав вперед. Меня втащили туда все так же за волосы, хотя я и не сопротивлялась, но ублюдку нравилось причинять мне боль.