Вечный инстинкт

Он чувствовал, что с трудом владеет собой, однако не торопился, предвкушая тот момент, когда тела их сольются…

Руби предлагала ему себя с таким чувственным великодушием, что сердце его перевернулось в груди. Сандер взглянул ей в лицо. Ресницы молодой женщины дрогнули, и глаза потемнели от жгучего желания. Сандера охватила почти неконтролируемая страсть, и тело его стало подрагивать от нараставшего возбуждения. Он принялся покусывать ее сосок, чувствуя, что Руби тоже начинает дрожать.

— Сан-дер…

То, как она произнесла его имя, сделало свое дело: нежная мольба о наслаждении, пронизанная чувственным соблазном, смела все барьеры, сдерживавшие его.

Руби неистово содрогалась, ощущая губы Сандера на своем теле — на груди, животе, бедрах, — и в конце концов издала мучительный крик, словно взорвавшись от невероятных ощущений.

Сандер больше не мог терпеть. Он достаточно боролся с собой, чтобы продлить их взаимное удовольствие, не поддаваясь требованиям плоти и нестерпимому желанию. И ему удалось сделать это — удержать их обоих на пике наслаждения, а затем медленно войти в нее. Их тела задвигались в едином ритме, а потом любовники, возбудившись до предела, одновременно содрогнулись в экстазе любви и наслаждения.

Они лежали рядом, и небывалое чувство — облегчения и расслабленности — охватило их. Будто они парили в небесах, в состоянии невесомости.

— Я люблю тебя.

— Я люблю тебя.

— Ты — моя жизнь, мой мир, мой свет во тьме. Ты — моя Руби, и ты для меня — бесценный дар.

Чувствуя себя уютно и спокойно в его объятиях, Руби закрыла глаза. Она знала, что завтра утром, а также послезавтра и всю последующую жизнь она будет просыпаться в объятиях мужа, с таким же ощущением защищенности и любви.

Эпилог

— Руби, она прекрасна!

Горделиво улыбаясь, Руби взглянула на своих сестер, восхищавшихся прелестной племянницей, которой уже исполнился месяц.

Для молодой женщины стало приятным сюрпризом известие о том, что Сандер пригласил ее сестер и их мужей приехать к ним в гости на остров. Это был самый лучший подарок, который он мог ей подарить, не считая, конечно, его любви и их новорожденной дочери.

— Она — вылитый отец, — заявила Лиззи, пользуясь авторитетом старшей сестры, который Руби безоговорочно признавала.

Кроме того, Геба была действительно копией своего отца и братьев-близняшек, хотя Сандер накануне рождения дочки сказал, что он очень хотел бы, чтобы девочка была похожа на свою мать.