Алая сова Инсолье (СИ)

Заодно и сам пробежался глазами по строчкам с текстом. Хм. Ну, допустим, растереть в порошок кости стреха и добавить шесть мер живолости — это еще куда ни шло. Но вот остальное все в духе «пойди туда, не знаю куда, найди там то, хрен знает что, не ищи и найдешь, не жди и дождешься».

Ладно, это ерунда. Пойду и найду. Заодно…

Заодно святая сволочь теперь точно никуда не денется, пойдет со мной добровольно и прямо бегом. Испачкается в моей запрещенной магии и «темных» делах по самые уши. И привыкнет. Шляться-то нам за этим «хрензнаетчем» долго. Станет полностью ручная. Моя…

А потом, когда все получится («когда», а не «если», или я не Инсолье), она откроет вернувшиеся глаза и увидит… меня. И все поймет.

Вот это будет настоящая сладкая и извращенная месть!

От предвкушения у меня даже слегка закружилась голова и из груди вырвался вздох удовольствия.

— Я прочитала, но ничего не поняла. Слова знакомые, а смысла не нахожу, — пожаловалась Имран. Я едва не погладил ее по голове. Молодец, так и надо.

— Ты прочитай вслух, а там уж разберем. Магические книги все достаточно витиеватые. Великим магам по-человечески писать, видите ли, не по статусу.

Ну, что сказать. Учат святых хорошо. Даже ни разу не ошиблась, пока считывала с моих рук одну витиеватую фразу за другой. Надо отметить, что Иолла был мужик что надо, напустил, конечно, туману и красивостей, но в целом выражался гораздо конкретнее, чем его же последователи. Колдовали, знаем. Пока одно нормальное заклинание вычислишь, полкниги закорючек перелопатишь, разбираясь, какой несравненный халиф кого несравненно имел и в какой несравненной позе. И при чем тут куст шиповника, благоухающий в ночи за окном, а также свист наверняка охрипшей малиновки, что сопровождала эту несравненную, шатт ее, оргию до самого утра.

— Так, давай начнем сначала. Первым делом нам нужно несамородное серебро. Это как? — Я натурально задумался. Все серебро в мире — самородное, его из земли выкапывают. Даже если после этого сто раз переплавят и перечеканят.

— Нам? — вдруг невпопад спросила Имран.

Я аж рот приоткрыл от изумления:

— Зачем это тебе? — Она вздохнула, но даже не пыталась вырваться.

— В глаза твои бесстыжие посмотреть хочу, женщина! — отшутился я. Ну, как отшутился? Тон сделал соответствующий. Спрятав под ним свирепое рычание пса, у которого пытаются отобрать кость. Кости. Вот эти, шатт ее… покорми!

— А если без шуток?

Какая настырная. Впрочем, чему я удивляюсь. Всегда такая была.