Алая сова Инсолье (СИ)

И прекрасно понимаю, что со мной происходит.

Ударил по очередной рыбе всплеском магии, одновременно оглушая ее и вышвыривая на берег. Бах.

Я. Хочу. Эту. Бабу.

Чертову святую невинность с тупыми коровьими глазами и отсутствием мозгов и инстинкта самосохранения.

Жаль, что тупых коровьих глаз у нее больше нет. Они ей шли…

Интересно, когда она вспомнит, поймет или как-нибудь по-другому догадается, кто я, то сразу сдохнет от ужаса и омерзения или сначала попытается меня убить?

Шатта им, а не мою святую сволочь. Гонец из ордена искал именно ее, не ошибся я с мозговыми блохами. И придурок даже нашел «след», потому как чешет во весь опор в ту сторону, куда мы и не собирались. Я даже не поленился пробежаться туда и оставить еще пару намеков, которые надолго отвлекут алую братию от меня и моей добычи.

Это даст мне время, чтобы…

А собственно, чтобы что?

Чтобы окончательно забрать ее себе, приручить и заставить есть с рук, а там видно будет. Даже если она потом узнает, что все время улыбалась, готовила кашу и вообще доверилась убийце-некроманту, это будет интересно. Наверняка попытается убить. Эта, нынешняя святая попытается. Как она резко отрубила — «нет», и все. Не хочет знать бывших друзей. Хоть чему-то жизнь в моем лице ее научила.

И холуев у костра на площади она неплохо покромсала. Пришлось даже втихую добить того однорукого, который все не мог смириться с потерей конечности и мало того, что шипел по подворотням, так еще и планировал напасть ночью — тоже отомстить.

Нет уж. Это моя святая, и мстить ей буду только я.

— Нет так нет, — рыкнул, уже сунув ей в руки очищенную и пожаренную над углями форель, надетую на палочку. — Жр… ешь! Заночуем здесь, никто не побеспокоит. На эту звериную тропу ни один дурак не сунется, даже если найдет. Тут следы одной неприятной нечисти чуть ли не на каждом кусте во-о-от такими литерами нарисованы. И вообще, место плохое, все местные знают, что влезешь — сожрет, даже паладина. А к нам здешняя нечисть не прицепится, она свиней не употребляет и вообще не одобряет.

Объяснил и попытался запихнуть в себя куски еды. Через пару минут бросил бесполезное занятие: горло перехватывало от злости — на себя, на нее, на алых, на весь, шатт его, белый свет. А главное, чуть ли не впервые в жизни я не мог словами объяснить, чего так ярюсь.

— И все же… это немного эгоистично — заставлять друзей беспокоиться. Возможно, кто-то действительно хочет тебя вернуть и восстановить в сане? — Я сам не знал, зачем провоцировал.