Алая сова Инсолье (СИ)

— Вот, дочкино платье, — бормотал какой-то мужчина совсем рядом. — Меньше нету, разве что детские вещи какие. Хотя на нее может и сойдет…

— Не надо, — голос моего спасителя был привычно-лениво-злым. — Лучше еще пару копченых окороков добавь, не жадничай. И пару мотков веревки. И вот ту хрень.

— Помилуйте, сеньор, это же поминальный хомут на белого мерина! И сбруя для него же!

— А мне все равно. Тебе что сказано было бургомистром? Все, что надо — выдать. Белый мерин, когда твой срок помирать придет, и без хомута мимо ворот не проскачет. А мне свинью прямо сейчас запрягать.

Главное, когда первый раз выносил горшок, святая была без сознания, и я думал — ох и повеселюсь, когда будто невзначай скажу об этом позже. Отличная будет месть. Хотя тут не месть даже, а так, маленькая пакость. Маленькая и незначительная в будущей череде издевок.

Только вместе с глазами Имран явно потеряла еще и мозги. И всю добродетельную стеснительность у нее как вол языком слизал. Зажевав совестью!

Заставила чувствовать себя идиотом. За просто так горшки выносить — нет, вы видели?! Даже не покраснела, сволочь святая.

Я был так зол, что вдвойне не церемонился. И поутру, пока она свято и добродетельно спала в моем одеяле, первым делом пошел объясняться с дохлой свиньей. Или оно сотрудничает, или я сделаю из этой туши колбасу для потусторонних тварей, а потом скажу, что так и было.

Кабан ожидаемо решил проигнорировать мои словесные уговоры и сразу захрипел.

В принципе, другого я и не ожидал, а потому сплел из темной магии контролирующий ошейник и аккуратненько так примерил его на шею кадавра. Ох и визгу было, особенно когда нежить поняла, что тот не дает ему и шагу ступить без моего ведома. Я б надел эту красоту ему на постоянку, но оно мне надо? Постоянный отток магии на контроль — не шутки.

— Или ты слушаешься, тухлятина, или я тебя на первой же бойне натравлю на самого миленького пушистого котеночка прямо на глазах… тьфу, на ушах Имран, а потом со слезами сочувствия подарю его трупик нашей святой сволочи. — Резкий рывок за управляющие нити, еще один истошный визг, переходящий в злобный хрип, — и кабан рухнул на колени. — Что? Не нравится?

В ответ меня обложили таким отборным свиным матом, что впору позавидовать тому умельцу, который соорудил кадавра. Словарный запас у него был что надо — не от святой же эта падаль переняла сей виртуозный тройной загиб?

Откуда я знаю свинячий язык? А я его не знаю. Потому что тварь материлась не словами, а импульсами темной энергии.