Чары индиго

Это… – Алисия нахмурилась и снова осмотрела помещение. – Это номер Вероники. Кажется, она уехала…

Наконец и я смогла заговорить.

– Мы поэтому и подумали, что он свободен, – торопливо сказала я. – Здесь ничего нет.

Алисия, кажется, забыла про компрометирующее положение, в котором она нас застала, и слава богу!

– Как странно! Она не выписалась. Ну, то есть она заплатила наличными наперед, но все-таки… Очень странно.

Мы поспешно отступили, снова заверив Алисию, что обязательно с ней свяжемся. Вернувшись в машину, мы оба сидели молча. Я погрузилась в свои мысли, поделившиеся на досаду из-за Вероники и на замешательство из-за Адриана. Впрочем, последнее я отказывалась признавать и предпочла свою обычную тактику. Чем скорее этот момент будет позабыт, тем лучше. Я была совершенно уверена, что смогу и дальше убеждать себя в этом. Но мой внутренний голос – почти такой же язвительный, как Адриан, – предложил мне в следующий раз выбрать для расширения кругозора книгу о самообмане.

– Опять тупик! – лишь сказала я, когда мы выехали на шоссе. Я написала мисс Тервиллингер: «В. исчезла. Действовать не нужно». Несколько минут спустя пришел ответ: «Будем работать дальше». Даже по этому сообщению на экране телефона чувствовалось, как она разочарована. И не она одна. Адриан всю обратную дорогу пребывал в унынии. Он отвечал на все мои реплики, но мысли его явно были заняты чем-то другим."

"Когда он поздно вечером высадил меня в Амбервуде, я обнаружила, что все, к счастью, спокойно. Ни кризисов, ни опасных заданий. У меня уже сто лет не было свободной минуты для себя, и я свернулась калачиком на кровати, находя успокоение в заурядных делах – домашних заданиях и чтении. Я уснула, уткнувшись носом в учебник алгебры.

Меня посетил один из тех абсурдных снов, которые бывают у каждого. В этом сне кот, живший у нас дома, умел говорить, и он вел «Мустанг» Адриана. Кот спросил меня, не хочу ли я съездить в Бирмингем. Я сказала, что у меня много задано на дом, но если он предложит поездку в Фарго, то я подумаю.

Мы как раз торговались, кто будет платить за бензин, когда сон внезапно сменился чернотой. Меня окутал холод, а за ним последовал страх; так страшно мне было лишь тогда, когда мы с Адрианом столкнулись со стригоями у него в квартире. Вокруг меня закружил женский смех, мерзкий и тошнотворный, словно какой-то ядовитый дым. Из темноты прозвучал голос и эхом отразился у меня в сознании:

«Она хорошо прячет тебя, но так не будет продолжаться вечно.