Легион против империи

Он почти не парировал — лишь иногда сводил чей-нибудь клинок вдоль палки или щита. Спокойно давал атаковать себя с двух сторон, потом выскальзывал так элегантно и ловко, что иной раз мечи его противников со звонов ударялись друг о друга. Десятки раз он оказывался за спинами германцев. Сотню раз он мог бы нанести смертельный удар, будь у него боевое оружие. Но он даже воздерживался от того, чтобы засветить противнику палкой по шлему."

"И практически никогда не уклонялся сверх необходимого. Чувство дистанции у него было фантастическое.

Боевые клинки вспарывали воздух в миллиметрах от его кожи. Фульмината это ничуть не смущало. Он вовсю демонстрировал одно из любимых высказываний Черепанова: «Почти достал — значит промахнулся».

Ага, вот и Геннадий появился. По лицу видно: намеревался обложить всех нехорошими словами, но — заинтересовался.

Игра продолжалась еще минуты три, потом Красный рявкнул:

— Прекратить!

Заметил, что на лбу у Фульмината выступил пот. Правильное решение. Конечно, Сигисбарн и Агимар — мокрые, как мыши после дождя (Агимар, впрочем, просто разок свалился в бассейн), но африканец — после ранения, как-никак.

Варвары церемонно поблагодарили за доставленное удовольствие, хотя по рожам видно: не очень-то они удовлетворены.

Фульминат не менее чинно ответил.

— Это его ты привез из Тира? — спросил Геннадий.

— Его.

— Любишь ты коллекционировать бойцов.

Коршунов ухмыльнулся:

— Ну, не все ж самому руками махать!

— Это точно, — согласился Черепанов.

 — Пусть лучше другие. Тебя-то сразу кокнут.

Небрежно скинул с плеч тогу (раб, небось, минут десять надевал, складки расправлял правильно) и сбежал вниз:

— Эй, хомо, а без оружия умеешь?

Фульминат неторопливо оглядел Черепанова. От чиновничьей жизни Генка чуток подернулся жирком, но всё еще выглядел вполне по-борцовски.

— Поклонись! — яростно прошипел Красный за спиной африканца. — Это наместник!

Фульминат поклонился. Низко, до пола. Коршунов заметил чуть заметную гримасу на лице негра — рана дала о себе знать.

Поклонился и посмотрел на Алексея: «Что скажешь, господин?»

Коршунов кивнул.

— Мне всё равно, — сказал африканец. Его латынь была намного лучше, чем у Алексея.

— Попробуй со мной, — предложил Черепанов, снимая тунику и оставшись лишь в набедренной повязке и сандалиях.

— Генка, ты полегче! — На всякий случай, по-русски, предупредил Алексей. — Он — после ранения!

— Вижу, не слепой, — тоже по-русски отозвался Черепанов.