Лекарь Империи

— А… вы справитесь тут один, если ему снова станет хуже? — с тревогой спросил я. Все-таки оставлять Сеньку сейчас было рискованно.

— Справлюсь, не переживай, — Конюхов попытался улыбнуться, но получилось как-то криво. — Я тут не один, медсестры помогут. Да и хирург сейчас подойдет. Беги.

Я нашел Марину в том же коридоре, где мы ее оставили. Она сидела на диванчике, сжавшись в комок, и тихо плакала. Отец Сеньки, Василий, и старший брат стояли рядом, пытаясь ее как-то утешить, но у самих у них лица были серые от страха. Похоже только пришли после рабочего дня.

Пришлось сообщить ей неутешительные новости и необходимость срочной операции. Марина разрыдалась еще сильнее, уткнулась мне в грудь, как маленькая девочка.

— Только спасите его, господин лекарь! Илюша, миленький, спасите моего Сеньку! — шептала она сквозь слезы.

Я как мог успокаивал ее, объясняя, что операция — это единственный шанс. Кое-как, дрожащими руками, она подписала бланк согласия. Без этих дурацких бумажек, увы, в медицине никуда, даже если речь идет о спасении жизни.

Я пулей вернулся в реанимацию."

"Туда уже пришел дежурный хирург — пожилой, сутулый мужчина с очень уставшими глазами и руками, покрытыми пигментными пятнами. Он как раз надевал стерильные перчатки, готовясь к осмотру. Я шагнул было к операционному столу, но Конюхов тактично, но настойчиво преградил мне путь.

— Спасибо, Разумовский, — он забрал у меня бумагу с согласием. — Дальше мы уж как-нибудь без адептов разберемся. Можешь быть свободен.

И он мягко, но решительно вытеснил меня к выходу. Вот тебе и «талант», вот тебе и «профессионал». Как только дошло до дела, адепту тут снова не место. Спорить я не стал. Не до того сейчас.

Я остался в коридоре. Домой идти совершенно не хотелось. Сердце было не на месте, я переживал за Сеньку. Через небольшое смотровое окошко в двери реанимационной я мог видеть часть происходящего.

Хирург склонился над мальчиком, рядом ассистировали Конюхов, ассистенты третьего ранга и медсестры. Мне не очень нравились движения хирурга. Они казались какими-то резкими, немного неуверенными. С мальчиком, тем более в таком состоянии, нужно было бы поаккуратнее, понежнее. Плюс он постоянно что-то бубнил себе под нос. Тихо, неразборчиво, но постоянно. Это немного раздражало.

Сказывалась усталость от напряженного дня. Ноги гудели, голова была как в тумане. Я добрел до автомата с напитками, сиротливо стоявшего в углу коридора.

Кофе.

Сейчас мне нужен был кофе, много кофе.