Лекарь Империи

— И даже пожестче, чем нам! Раз уж он такой весь из себя умный и талантливый! Пусть докажет, что он не только диагнозы ставить умеет, но и руки у него из правильного места растут!

Шаповалов медленно обернулся к своей троице. Несколько секунд он молча разглядывал их хитрые физиономии, потом его губы медленно растянулись в очень нехорошей ухмылке. Он откинулся на спинку кресла и расхохотался. Громко, от души, так что хомяки даже немного испугались.

— Посвящение, говорите? — он вытер выступившие от смеха слезы. — Да еще и пожестче? Ха! А это мысль! Это мы очень даже любим! Это мы с превеликим удовольствием устроим! Пусть наш «гений» Разумовский почувствует на своей шкуре, что такое настоящая хирургия! А то ишь, расслабился тут у нас, диагнозы ставит, начальству нравится… Непорядок! Ну что ж, хомячки мои, готовьтесь! У нас намечается очень веселое посвящение!

Глава 16

Пятничное утро встретило меня неласково.

Будильник, казалось, звенел прямо у меня в мозгу, вырывая из объятий сна, в котором я ассистировал на операции самому Пирогову, попутно объясняя ему преимущества лапароскопии.

Я снова пришел в больницу через главный вход — другого пути в хирургию для персонала просто не существовало. Так что теперь мне предстояло каждый раз наслаждаться лицезрением просторного холла и его очаровательных обитательниц.

Девочки на стойке регистрации, Леночка и Машенька, заметив меня, тут же расцвели, как майские розы, и принялись махать мне руками так энергично, будто я был их давно потерянным кумиром, вернувшимся из кругосветного путешествия.

— Илья! Доброе утро! — их голоса, как всегда, звенели колокольчиками. — Вы сегодня прямо сияете! Наверное, хорошо отдохнули?"

"Они одновременно хлопнули своими длиннющими ресницами и так многозначительно на меня посмотрели, что я едва сдержал смешок. Да уж, отдых у меня был еще тот.

— И вам доброе утро, прекрасные дамы! — я постарался изобразить на лице самую голливудскую из своих улыбок. — Можно сказать, что отдохнул. Набрался сил для новых трудовых подвигов!

Они хихикнули и пожелали мне удачи. Я же, не задерживаясь, направился к лифтам, чувствуя на себе их взгляды.

Едва двери лифта бесшумно сомкнулись, отрезая меня от внешнего мира, как рядом, прямо из воздуха, материализовался мой неизменный спутник.

— Бу! — Фырк возник у меня над головой, свесившись с потолочного плафона и пытаясь, видимо, изобразить страшное привидение. — Напугал? А? Ну скажи, что напугал!

— Нет, Фырк, не напугал, — я даже не моргнул.