Лекарь Империи

"

"Она набрала внутренний номер и через пару секунд начала быстро говорить в трубку. Потом ее лицо вдруг вытянулось, глаза округлились, и она начала отодвигать трубку от уха так, будто оттуда вот-вот вырвется струя кипятка.

Я не слышал, что именно ей говорил Киселев, но, судя по ее реакции, разговор был не из приятных. Кажется, Игнат Семенович в гневе был страшен.

Когда она наконец положила трубку, вид у нее был немного помятый. Щеки пылали, а в глазах стояло обиженное выражение.

— Да-да, проходите, адепт Разумовский, — процедила она сквозь зубы, стараясь, однако, улыбнуться мне как можно любезнее. Кажется, нагоняй от начальства подействовал на нее отрезвляюще. — Мастер-целитель Шаповалов сейчас в восьмой операционной. Это на следующем этаже. Вам нужно подняться по лестнице в конце коридора, там будет указатель «Операционный блок». Восьмая — налево по коридору.

Несмотря на явное недовольство после разговора с Киселевым, Кристина все же не упустила возможности стрельнуть в меня своими очаровательными глазками и одарить такой улыбкой, от которой у любого нормального мужчины должны были бы подкоситься ноги. Я, однако, устоял. У меня сейчас были дела поважнее.

Чтобы было понятнее, как тут все устроено: наша Центральная Городская Больница — это целый медицинский городок.

Подстанция скорой помощи, где я до этого момента обитал, располагалась на первом этаже одного из корпусов, с отдельным выездом для машин.

Хирургическое отделение, куда меня только что перевели, занимало весь пятый этаж этого же корпуса. А вот операционный блок — это было святая святых, он находился этажом выше, на шестом, и представлял собой отдельный, изолированный мир со своими строгими правилами и атмосферой.

Мастер-целитель Игорь Степанович Шаповалов, к которому я направлялся, был одним из ведущих хирургов больницы, светилом местной медицины, и, по слухам, заведовал отделением общей и экстренной хирургии. То есть, человеком он был очень серьезным и влиятельным.

Я поблагодарил Кристину и направился по указанному маршруту. Фырк, который до этого сидел смирно, видимо, наслаждаясь сценой с разгневанным Киселевым, тут же оживился.

— Ну, двуногий, вот это я понимаю — карьерный рост! — он чуть ли не подпрыгивал у меня на плече от восторга.