Укрощение любовью, или Уитни

На свете не было человека, к которому она могла бы обратиться за пониманием или утешением.

Уитни могла написать тете Энн, гостившей в Линкольншире у кузины, и попросить приехать в Лондон. Но что может сделать тетя Энн, кроме как потребовать, чтобы Клейтон немедленно женился на ней? Какое жестокое наказание, саркастически фыркнула девушка. Он получит именно то, чего всегда добивался, а ей суждено провести жизнь с человеком, которого она будет ненавидеть, пока жива. Если же Уитни откажется выйти замуж за Клейтона, тетя Энн, естественно, обратится за советом к дяде Эдварду. Тот, узнав, что натворил Клейтон, вероятнее всего, потребует сатисфакции, а это означает дуэль, которой нельзя допустить. Прежде всего дуэли запрещены, но, самое главное, Уитни была твердо убеждена, что этот ублюдок, не задумываясь, убьет дядю.

Есть еще один выход – дядя Эдвард может обратиться в суд, но публичный скандал навеки погубит Уитни.

Одна. Совсем одна и вынуждена в одиночестве сносить боль, позор и обиду, не имея средств и сил отомстить этому дьяволу! Но она что-нибудь обязательно придумает! В следующий раз, когда он появится, нужно быть готовой. В следующий раз?

Руки Уитни повлажнели, на лбу выступил пот. Она умрет, если он хотя бы еще раз приблизится к ней! А если попытается заговорить, если коснется, она закричит и не сможет замолчать.

Казалось, все слуги в хозяйстве Арчибалдов маячили в холле, наблюдая с тайным осуждением, как Уитни входит в дом. Она храбро, с высоко поднятой головой прошла мимо дворецкого, трех лакеев и полудюжины горничных, но, закрыв за собой дверь спальни, прислонилась к двери, дрожа, как в ознобе. Минуту спустя появилась Кларисса, взъерошенная, как дикобраз, и начала раздраженно стучать ящиками комода, бормоча себе под нос что-то насчет «бесстыдных распутниц» и «позора семьи».

Уитни скрыла горечь унижения под маской бесстрастного равнодушия и рывком стащила ненавистное кремовое платье, стараясь поскорее натянуть на себя пеньюар под подозрительным взглядом горничной.

– Ваша бедная, милая мать, должно быть, в гробу переворачивается, – объявила она, подпирая кулаками пышные бедра.

– Не говори таких ужасных вещей, – подавленно пробормотала Уитни. – Моя мать покоится с миром, зная, что я не сделаю ничего такого, что могло бы ее опозорить.

– Жаль, что слугам в доме это неизвестно, – ответила Кларисса, кипя праведным гневом. – Задирают носы, словно благородные господа.