Полтора элитных метра, или Получите бодрого Дракона!

 — Мы вас на своей территории больше не принимаем!

— А как же нам тогда до лесов добраться?

— Раньше думать надо было, когда на Свету нападали!

— Не пререкайся, парень, — вздохнул Каутинус, кладя лапу на плечо младшего напарника. — Но, лорд Виктор, у нас нет таких денег. И мой напарник прав, нам не на что будет доехать до наших лесов.

— А мы вам одолжим под пятьдесят процентов, — улыбнулся Вик.

— Нет! — отшатнулся Каутинус. — Нет! За такое мой повелитель с меня точно шкуру снимет и у камина постелет! Да и полной суммы у нас все равно нет!

— Хорошо, — покладисто кивнул Вик. — Тогда выплачивайте четыреста восемьдесят шесть золотых народу сейчас, а мы Мортифору чек пошлем. Норри, там как, готово?

— Уже, — ухмыльнулся эльф, и из-под его чутких пальцев в воздухе материализовался длинный исписанный пергамент.

— Очаровательно! — выдохнул Вик, пробежав по нему глазами, и протянул Каутинусу. — Подпиши.

Оборотень замотал головой и отступил. Словно Вик ему предлагал подписать не расписку, а договор на вечное рабство его бессмертной души.

— Слушай, — вздохнул лорд Венатор. — Мортифор все равно о произошедшем узнает, и тебе придется писать отчет. Так чего тянуть? Днем раньше, днем позже.

— Тебе легко говорить, не с тебя же шкуру снимут, — буркнул Каутинус.

— Хочешь бесплатный совет? — улыбнулся Вик.

Оборотень подозрительно прищурился и отступил.

— Не верю я в драконью благотворительность, — покачал головой он.

— И правильно делаешь! — согласился кузен. — Я и сам в нее не верю! Но когда на меня нападает благодушие — пользуйся. Так вот, в отчете свали всю вину на Мору, а себя поставь как основного Светиного защитника. Таким образом, ты не только выставишь себя белым и пушистым, но, может, и получишь чего.

— Угу, пинка под зад.

— А ты сделай — а мы посмотрим, — подмигнул Вик. — Что-то мне подсказывает, что ты не пожалеешь.

— А с чего вдруг тебе чего хорошего мне советовать?

— Может, совесть проснулась? — пожал плечами брат.

— У вас?! Да скорее конец света близится! — вздохнул оборотень и, зажав перо между когтями, размашисто расписался в пергаменте.

— Слушай, — склонился Норри к Витькиному уху, — если у тебя проснулась совесть, усыпи ее! От такого добра — одни убытки.

Пробежав напоследок глазами документ, Норри на него дунул и отпустил. Бумага превратилась в голубя и полетела на северо-запад.