Армадэль, или Проклятие имени

– О женщины! Женщины! – сказал доктор, опять возвратившись к прежнему расположению духа. – Такая восхитительная впечатлительность! Какая очаровательная небрежность в том, что они говорят или как они говорят! О! Как женщины нерешительны, застенчивы и как им трудно угодить! Прощайте.

Мисс Гуилт встала и презрительно посмотрела ему вслед из окна, когда дверь на улицу затворилась и он вышел из дома.

– Сам Армадэль принудил к этому в первый раз, – сказала она. – Мануэль принудил меня к этому второй раз. Неужели я позволю тебе, трусливому злодею, принудить меня к этому и в последний раз.

Она отошла от окна и задумчиво посмотрела в зеркало на свой вдовий траур.

День прошел, а она не решила ничего. Настала ночь, а она еще колебалась. Настало новое утро, а страшный вопрос еще остался без ответа. С ранней почтой получила она письмо: это было обычное донесение Бэшуда. Опять он поджидал приезда Аллена и опять напрасно.

– Я хочу иметь больше времени! – запальчиво воскликнула она. – Ни один человек на свете не заставит меня решиться скорее, чем я сама решу!

За завтраком в это утро (девятого декабря) доктор был застигнут в своем кабинете визитом мисс Гуилт.

– Мне нужен еще день, – сказала она, как только слуга затворил за нею дверь.

Доктор посмотрел на мисс Гуилт, прежде чем ответил, и понял, по выражению ее лица, как в эту минуту опасно доводить ее до крайности.

– Время уходит, – возразил он спокойным тоном. – Почем мы знаем, может быть, мистер Армадэль будет здесь сегодня.

– Мне нужен еще день! – повторила она громко и горячо.

– Согласен, – сказал доктор, с тревогой смотря на дверь. – Не говорите слишком громко: слуги могут услышать вас. Помните, – прибавил он, – я полагаюсь на вашу честь, надеюсь, что вы не станете принуждать меня к дальнейшей отсрочке.

– Вы лучше положитесь на мое отчаяние, – сказала она и оставила его.

Доктор очистил скорлупу на яйце и тихо засмеялся.

«Совершенно справедливо, моя милая! – подумал он. – Я помню, куда отчаяние привело тебя в прошлый раз, и, мне кажется, я могу предположить, что оно приведет тебя туда же и теперь»."

"Без четверти восемь Бэшуд занял свой наблюдательный пост, как обыкновенно, на платформе станции железной дороги у Лондонского моста.

Поезда ожидали в этот вечер в восемь часов. В пять минут девятого раздался свисток. Еще через пять минут пассажиры уже выходили на платформу.