Армадэль, или Проклятие имени

– На чем они уехали?

Сторож не ответил на второй вопрос, пока не спрятал в карман деньги.

– Вы не проследите их отсюда, сэр, – сказал он, когда получил свой шиллинг. – Они ушли пешком.

– И вы больше ничего не знаете?

– Ничего не знаю, сэр.

Оставшись один, даже сыщик частной справочной конторы остановился на минуту в нерешительности, прежде чем возвратился к отцу, ждавшему в кэбе у ворот. Он был выведен из этой нерешительности внезапным появлением извозчика за оградой церкви.

– Я боюсь, что старому джентльмену стало плохо, сэр, – сказал извозчик.

Бэшуд-младший сердито нахмурился и вернулся к кэбу. Когда он отворил дверцу и заглянул в кэб, отец его наклонился вперед и посмотрел на него, безмолвно шевеля губами, дрожа всем телом, бледный как смерть.

– Она провела нас, – сказал сын. – Они обвенчались сегодня утром.

Тело старика с минуту качалось из стороны в сторону, еще через минуту глаза его закрылись, а голова упала вперед, на переднюю скамейку кэба."

"– Вези в больницу! – закричал сыщик. – С ним обморок. Вот что вышло из того, что я отступил от своего правила, чтобы угодить отцу! – пробормотал он, угрюмо поднимая голову Бэшуда и развязывая ему галстук. – Прекрасное утреннее занятие! Клянусь всем святым, прекрасное утреннее занятие!

Больница была близко, и дежурный доктор – на своем посту.

– Оправится он? – грубо спросил Бэшуд-младший.

– Кто вы? – спросил доктор не менее резко со своей стороны.

– Его сын.

– Не подумал бы этого, – ответил доктор, взяв лекарство, поданное ему сиделкой и отходя от сына к отцу с видимым облегчением, которого не трудился скрывать. – Да,– прибавил он минуты через две, – ваш отец оправится на этот раз.

– Когда его можно будет перевезти отсюда?

– Часа через два.

Шпион положил визитную карточку на стол.

– Я приеду сам или пришлю за ним, – сказал он. – Я полагаю, что теперь могу ехать, если оставляю мое имя и мой адрес.

С этими словами он надел шляпу и ушел.

– Какой скот! – сказала сиделка.

– Нет, – спокойно возразил доктор, – он человек.

В десятом часу вечера Бэшуд проснулся в своей постели в гостинице. Он проспал несколько часов, после того как его привезли из больницы, и душа его и тело теперь медленно оправлялись.

Свеча горела на столе возле кровати, и на нем лежало письмо.