Армадэль, или Проклятие имени

Выписать сюда сыщика из Лондона не будет стоить очень дорого, а постараться узнать, известна она или нет в главной полиции, стоит того».

Я опять уверяю вас, милостивейшая государыня, что я повторяю только эти гнусные слова из чувства обязанности к вам. Я дрожал, уверяю вас, я дрожал с головы до ног, когда слышалих.

Продолжаю, потому что я должен сказать вам еще кое-что.

Мистер Армадэль (к его чести, я этого не опровергаю, хотя не люблю его) все говорил «нет». Его, как мне казалось, раздражала настойчивость мистера Педгифта, и он сказал довольно сердито: «Вы убедили меня в последний раз, когда мы говорили об этом, сделать то, чего я искренне стыдился потом. Вам не удастся, мистер Педгифт, убедить меня во второй раз».

Это его слова. Мистер Педгифт как будто обиделся.

«Если вы таким образом принимаете мои советы, сэр, – сказал он, – чем менее вы будете выслушивать их впредь, тем лучше. Ваша репутация и ваше положение публично задеты в этом деле между вами и мисс Гуилт, и вы настаиваете в самую критическую минуту поступить по-своему, что, по-моему, кончится дурно. После того что я уже предпринял в этом серьезном деле, я не могу согласиться продолжать действовать со связанными руками и не могу бросить дело с честью для себя, когда все знают, что я ваш стряпчий. Вы не оставляете мне другого, выбора, сэр, кроме как отказаться от чести быть вашим поверенным в делах».

«Мне жаль это слышать, – сказал мистер Армадэль, – но я уже слишком пострадал за то, что вмешивался в дела мисс Гуилт. Я не могу и не хочу участвовать более в этом деле».

«Вы можете не участвовать больше, сэр, – сказал мистер Педгифт, – и я не буду больше действовать, потому что это дело перестало иметь для меня деловой интерес. Но помяните мое слово, мистер Армадэль, вы еще не покончили с этим делом. Интерес к нему может возникнуть у кого-нибудь другого, и он может продолжать расследование с того пункта, на котором вы и я остановились, и чья-нибудь другая рука может пролить свет на личность мисс Гуилт».

Я передаю их разговор, милостивая государыня, почти слово в слово, как мне кажется. Он произвел на меня невыразимое впечатление: он наполнил меня – я сам не знаю почему – совершенно паническим страхом. Я совсем не понимаю этого и еще менее понимаю то, что случилось немедленно после этого.

Голос мистера Педгифта, когда он произнес эти последние слова, раздался ужасно близко ко мне. Он, должно быть, говорил у открытого окна, и я боюсь, что он, возможно, видел меня под окном.