Армадэль, или Проклятие имени

– Как вы угадали это? – начал он и спохватился, но было уже поздно. – Не задавайте мне вопросов, – продолжал он. – Я не мастер защищаться против такого хитрого человека, как вы; я связан честным словом никому не сообщать никаких подробностей об этом деле.

Педгифт-младший, вероятно, услышал достаточно для достижения своей цели; он в свою очередь придвинул свой стул ближе к Аллану; стряпчий, очевидно, был растревожен и смущен, но профессия юриста требовала взять себя в руки.

– Я закончил мои вопросы, сэр, – сказал он, – и теперь должен высказать кое-что со своей стороны. В отсутствие отца, может быть, вы согласитесь считать меня вашим стряпчим. Послушайтесь моего совета и не продолжайте розысков.

– Что вы хотите сказать? – спросил Аллан.

– Может быть, извозчик, несмотря на все его уверения, ошибается. Я очень советую вам думать, что он ошибается, и прекратить дело.

Это предостережение было сделано весьма доброжелательно, но сделано слишком поздно. Аллан поступил так, как поступили бы девяносто девять человек из ста на его месте: он отказался принять совет своего стряпчего.

– Очень хорошо, сэр, – сказал Педгифт-младший. – Если вы непременно хотите, пусть будет по-вашему.

Он наклонился к уху Аллана и шепотом рассказал все, что слышал о доме в Пимлико и о людях, живших там.

– Не осуждайте меня, мистер Армадэль, – прибавил он, когда неприятные слова были произнесены. – Я старался избавить вас от этого огорчения.

Аллан перенес удар, как переносят все мужчины, – молча. Его первым побуждением было бы последовать совету, данному Педгифтом, и считать ложным уверение извозчика, если бы не одно неприятное обстоятельство, неумолимо препятствующее этому. Явное нежелание мисс Гуилт говорить о своей прежней жизни пришло ему на память и стало зловещим подтверждением улики, соединявшей поручительницу мисс Гуилт с домом в Пимлико. Одно заключение, только одно заключение, которое всякий мог бы сделать, услышав то, что услышал Аллан, утвердилось в его мыслях.