Богатство или счастье?

Она позволила мужу делать с ней все, что он пожелает. Раздев, он положил ее на обжигающий песок. Но Эшли почти не чувствовала жжения, потому что ее саму уже обуял огонь страсти. Родриго целовал ей шею и грудь, одновременно лаская тело руками.

— Да… — простонала она.

— Я люблю, когда ты становишься такой неуправляемой, — прошептал он, тяжело дыша. — Это вызывает у меня желание распалить тебя еще больше.

Она уже готова была принять его в себя, и он одним движением вошел в нее. Эшли вся отдалась инстинкту, заставлявшему ее двигаться все быстрее. Не в силах сдерживаться, она стонала от наполнявшего тело блаженства. Одновременно с Родриго она достигла пика наслаждения и, издав последний сладострастный стон, в изнеможении осталась лежать на песке.

Они чувствовали приятную прохладу морского бриза. Эшли не могла налюбоваться на мускулистое, покрытое ровным бронзовым загаром тело мужа, одетого в костюм Адама. Ей хотелось плакать от счастья и нежности. Если бы только это мгновение их близости могло длиться вечно! Большего счастья на свете, чем вот так молча лежать вдвоем, невозможно было придумать."

"— Обожаю твою грудь, — подал голос Родриго, лениво проведя по ней рукой. — Клянусь, она стала больше с той ночи, когда мы первый раз занимались любовью. — Чтобы он, встретившись с ней взглядом, не увидел охватившую ее панику, Эшли закрыла глаза. — Не думай, что мне это не нравится. — Он едва заметно улыбнулся. — Я заметил, как ты неравнодушна к разного рода сладостям.

Он думает, что она обрастает жиром, потому что без меры трескает шоколад! Быстрым движением Эшли повернулась к нему спиной.

Простонав, Родриго вернул жену в исходное положение.

— Не надо принимать все так близко к сердцу. У тебя потрясающая фигура. Просто я хотел сказать, что для меня нечто новое быть с женщиной, которая не изнуряет себя диетами и ест, что ей хочется.

Так-так, он считает ее не просто сладкоежкой, а обжорой, сметающей со стола все без остатка!

— Я иду в дом. Мне надо принять душ, холодно объявила Эшли и стала быстро одеваться.

— С чего вдруг ты стала такой ранимой? Лицо Родриго выражало явное неодобрение.

— Я видела твою Паолу. На ее фоне у меня такая же потрясающая фигура, как у Квазимодо!

— Конечно, Паола отвечала моим требованиям, — произнес он, глядя Эшли прямо в глаза, — но ты повысила сами требования. Я не могу не видеть тебя больше часа. Все мои мысли только о тебе.