Богатство или счастье?

К тому же я слишком хорошо видел, насколько несчастливыми оказались браки моих отца, деда и многих предков. И когда Бартоломео решил меня переубедить, было уже слишком поздно. Он прекрасно это понимал и именно поэтому написал столь абсурдное завещание. Оно означало его последнюю отчаянную попытку доказать мне, что если я смогу взять на себя смелость и открыться перед женщиной, то брак обязательно будет счастливым.

— Ну, уж насчет этого не знаю, — заметила Эшли, — но вот Каса дель Хорхес ты сохранил, что уже неплохо.

— Между прочим, сразу, после того как ты ушла из офиса Патрика, он позвонил мне…

— А еще говорят, что именно женщины всегда все разбалтывают!

— Когда я узнал, что тебе было от него нужно, мне стало очень неловко, — продолжал Родриго. — Я понял, что сам довел тебя до такого состояния.

Она посмотрела на него с удивлением и недоверием.

— Не понимаю, что с тобой. Разве ты не обрадовался? И почему вдруг тебе стало неловко? Ведь я сама хотела подписать документ, который бы гласил, что я не претендую на твои деньги и имущество.

— Но это было бы неправильно, потому что ты имеешь полное право претендовать.

— Пусть имею, но не хочу. Я вовсе не так корыстна, как это тебе казалось.

Он тяжело вздохнул.

— Я убеждал себя, что ты интересуешься исключительно моими деньгами, потому что это помогало подавить мои настоящие чувства к тебе.

Эшли приподняла брови.

— Не понимаю.

— Когда у меня была амнезия, я привык тому, что ты все время рядом. А, вспомнив все, я был взбешен, ибо подумал, что тебе удалось одурачить меня.

Она слегка покраснела.

— А почему обязательно одурачить? Мне представляется, что можно было бы посмотреть на все и по-другому.

— Но я видел все именно так, — подхватил Родриго. — Я больше не мог тебе доверять, однако все еще хотел видеть тебя рядом с собой. И дело тут не только в ощущениях, которые я испытывал, занимаясь с тобой любовью…

— Что не мешало тебе убеждать меня в обратном, — не удержалась Эшли.

— Я… как бы это лучше сказать…

— Да уж как-нибудь скажи. — Глаза Эшли улыбались.

— Я боялся. Довольна? Я боялся признаться и тебе и себе, что нас соединяет не только секс. Я боялся поверить тебе. Но, приехав с тобой на остров, я решил, что слишком подозрительно к тебе отношусь. И как только вновь расслабился…

— …я объявила, что беременна, — закончила за него Эшли.

— Именно. И снова я понял, что ты скрывала от меня правду. В течение той недели мы были, с тобой очень близки.