Жестокие игры

Я крупно дрожала, остервенело впиваясь онемевшими пальцами в его растрепанные влажные волосы, а Волков все целовал и целовал истекающую щелку, продолжая шептать что-то бессвязное…

Я распахнула глаза, пытаясь понять, что происходит. Первое, что ощутила – медвежьи объятия, сомкнутые на талии, а далее по списку: обнаженное мужское тело, крепко прижимающее меня к груди, ровное дыхание, щекочущее висок, и пугающе полная луна, подглядывающая из окна.

– Дура ты, Снежка! – прошептала она с издевкой.

– Дура-дура… – вдохнула запах крепкого мужского пота, даже не пытаясь дать хоть какую-то оценку происходящему.

На ум приходила одна нецензурщина, еще и этот наглец разлегся тут как ни в чем не бывало. С губ сорвался истерический смешок. Вот тебе и съездила погостить к бабушке…

Осторожно вырвавшись из бульдожьей хватки, я на цыпочках отправилась в ванную, в глубине души надеясь, что когда выйду, Демка смоется, и проблема решится сама собой. Зачем нам все эти выяснения и смущенные взгляды?! Я не маленькая девочка – трагедию играть не буду. Ну, трахнул и трахнул. Сама пришла, сама разделась и легла с ним по собственной воле.

Между ног засвербело при воспоминании о резких влажных толчках. Боль исчезла, однако его разгоряченный запах с кожи так и не выветрился. Я насквозь пропахла развратом."

"– Мачо недоделанный! – пробормотала, залезая в ванну.

Я заурчала, когда первые горячие капли накрыли измученное тело. Каждое прикосновение отдавалось странной дрожью. Провела пальцем по соску, закусив губу от того, насколько он стал чувствительным.

Наваждение. Чистое наваждение.

Мне хотелось смеяться и плакать. А еще пристрелить взбесившиеся гормоны, устроившие дестабилизацию организма. Смыв с себя его пот, перекинула ногу, осторожно вылезая. Развернувшись за полотенцем, я ахнула, буквально впечатываясь в обнаженный цементный торс.

– Что ты здесь… – увы, договорить не вышло.

Демьян подхватил меня, прижимая к холодной кафельной стене, коротко бросив:

– Разбудила меня.

– Уходи! Скоро бабушка проснется…

– Хорошо, только можно… – Волков молниеносно опустился на колени, впиваясь ртом в мою все еще влажную после водных процедур плоть.

– Такая мокрая. Я пи*дец как хочу… – просунул кончик языка внутрь опустошенного тела, принимаясь мастерски прокручивать его по часовой стрелке.

И я улетела.

Пот струился градом. Ноги дрожали. Соски стояли торчком, словно умоляя о продолжении ласк. После всего произошедшего он даже не спрашивал – просто брал.