Жестокие игры

Вот, я дуралей! Думал, корень подорожника от всех бед…

– Слава Богу, – выдохнула с облегчением, играя на губах малыша, как на гармошке, отчего он зашелся беззаботным смехом. – Кстати, а где Демьян? – добавила с показным равнодушием.

– У парня появились неотложные дела в Твери… – мужчина смущенно опустил взгляд.

– Он просил мне что-нибудь передать? – протянула с надеждой.

– Нет. – Бабушкин сожитель пожал плечами.

Глава 40

POV. Демьян

Почти стемнело, когда я добрался до маленького неухоженного деревенского кладбища, продираясь сквозь сугробы. Это унылое мрачное место с детства напоминало мне чащу Бабы Яги. Поднявшись на пригорок, я остановился около оградки, внимательно разглядывая крест на могиле бабушки.

– Здравствуй, старушка. Прости, что так долго не приезжал…

Я уставился в промерзшую землю, несколько минут собираясь с мыслями. Слишком долго здесь не был и испытывал острую потребность выговориться. Сделав глубокий вдох, открыл несмазанную калитку и, усевшись на край могилы, еле слышно заговорил:

– Знаешь, ба, говорят, один поступок способен изменить всю нашу жизнь – наполнить ее счастьем или разрушить до основания. Однажды я совершил ошибку, за которую впоследствии поплатился самым дорогим. До сих пор не могу себе простить, что ради спасения одного близкого человека был готов пожертвовать другим. В итоге потерял и тебя, и её, и себя…

Я снял перчатку, проведя подушечками пальцев по острым краям ледяной глыбы. В горле першило. Подавив порыв оскалиться, как делал это на ринге, я впустил в себя порцию студеного воздуха, поднимая взгляд к мрачным низким небесам.

Воспоминания о том споре разворошили клубок нездоровых эмоций, но для того чтобы идти дальше, нужно было покаяться.

– …Я любил ее с детства: мое первое страдание, первая мечта. Грезил ей одной, хотел стать ее учителем, парнем, мужем. Кровь закипала при взгляде в туманные серые глаза. Простодушный деревенский мальчишка, я жил от лета до лета, желая разделить хотя бы несколько жарких вечеров, пока она гостила у бабушки. Моя любовь была чистой, бесхитростной и наивной. Тогда я предположить не мог, что вскоре сам растопчу это светлое ранимое чувство…"

"Прикусил губу, вспоминая, как однажды согласился сломать крылья ангелу. Да, Снежана была ангелом. Даже оголяясь перед уродами в пафосном клубе, она умудрялась излучать свет. Никто и ничто не смогли потушить эту крохотную лампочку на дне ее души. Даже я.