Жестокие игры

Но я не имел права что-то ей запрещать, по крайней мере до того момента, пока сам не разберусь в личной жизни.

Как назло, Варька в последнее время строила из себя образцово-показательную супругу: готовила, убиралась, устраивала какие-то сюрпризы, а на днях еще и заявила, что скоро к нам с визитом приедет ее брат. Кажется, её совершенно не смущало, что мы ютимся в чужой квартире, когда же я заговаривал о переезде от Володьки, сожительница начинала упираться рогом, аргументируя это дороговизной съемного жилья в Москве.

Я чувствовал свою ответственность за нее, хоть и понимал, что от отношений осталось одно название. После того боя у нас даже сексуальная жизнь разладилась: я потерял к ней интерес, а она и не настаивала.

Однако Варя явно оценила всю прелесть столичной жизни, не желая теперь возвращаться в Березки. Было бы форменным свинством сбагрить девчонку, протянувшую мне руку помощи в трудный момент обратно. Поэтому, несмотря на нечеловеческую тягу к Снежане, не хотелось опять начинать наши отношения с вранья. Однажды я уже пренебрёг этим правилом, потеряв всё, что так сильно любил…

Договорившись с Кириллом, которого я выручал на прошлой неделе, удалось улизнуть с работы на час раньше. Насторожился, увидев в дверях лифта растерянное, бледное, как снег, лицо Володьки.

– Здорово, братан! Хотел с тобой переговорить.

– Дем, слушай, давай не сегодня… Мне это… бежать надо… – опустив взгляд, друг поспешил скрыться в дверях.

Почувствовав, что стряслось нечто неладное, я поспешил наверх.

– Володь, ты вернулся?! – встретил меня растерянный голос женушки, доносящийся из спальни.

Внутреннее чутье заставило промолчать.

– Только, пожалуйста, не говори Демья… – она высунула голову в коридор, но тут же осеклась."

"Сперва я даже не признал Варьку: вертихвостка по-модному заколола волосы на затылке, зыркая на меня чересчур подведенными глазищами. Не произнося ни слова, скользнул взглядом по откровенному пеньюару, которого раньше у нее не замечал.

– Дёмочка?!

– Извини, что испортил вам всю малину, – бросил равнодушно, выбегая за дверь.

– Демьян, постой, ничего не было! Я клянусь, ничего не было-о…

Когда я вышел из подъезда, Володькин внедорожник продолжал стоять во дворе. Усевшись на пассажирское сидение, я угрюмо поинтересовался:

– Бабой, значит, моей решил полакомиться?!

Володя поднял на меня усталые покрасневшие глаза, медленно качая головой.

– Да ты что, Дем?! Баба друга – это святое.