Жестокие игры в любовь

Телефон был чужой, как и сим-карта, и Лёша без сожаления его выбросил. Потом отправился на место происшествия. Там, неподалёку от прохода и правда толпились люди. По возбуждённым разговорам он понял, что Студент не соврал. Но Мику уже увезли, как он понял, в больницу.

Хотел сразу поехать к ней, но решил, что такой скорый визит будет выглядеть странным, если не сказать подозрительным. Так что заставил себя дождаться следующего дня.

* * *И всё-таки этот трусливый идиот напортачил! Облил вместо глаз руку.

Да ещё и был, оказывается, не один, хотя Лёша твёрдо ему сказал: никому ни слова. Придётся наведаться теперь к нему.

А насчёт Мики… Ну да, вышло не так, как он рассчитывал. Но отступать Лёша не собирался. Колесников всё равно долго не протянет, даже если там что-то у них и было. Узнает о том, что с ней случилось, поахает, деньги, может, предложит и убежит к своей модельке. Да его, пижона этого, обласканного и избалованного, невозможно даже представить в убогих больничных стенах, где пахнет страданием и болью.

Это он, Лёша, знает изнанку жизни и ничего не боится, не то что этот.

Студента он подловил на улице. Тот и так нервничал заметно, а, увидев Лёшу, едва в обморок не свалился.

— Я тебя предупреждал: никому ни слова? Откуда там взялся кто-то второй?

— Я про тебя ничего не говорил. Клянусь! Я же не сошел с ума. Но я не говорил ему, кто заказчик. Да он и не спрашивал. Это Тимоха. Тимофей Мирошниченко. Сын этого… депутата, короче, какого-то. Мажорик, но торчок.

Он уже второй год ко мне таскается. И вчера поймал меня в подъезде и увязался следом. Я говорил ему, мол, занят, позже приходи, но он упёртый. Все равно потащился за мной, — обливаясь потом, оправдывался Студент.

— Дебил, — Лёша коротко и резко ткнул кулаком ему под дых. Студент согнулся пополам, закашлялся. — Запомни, сморчок, если мое имя где-нибудь всплывёт…

Говорить тот не мог, только мычал, кашлял и мотал головой.

* * *Микину сумку Лёша вчера ещё нашёл в проходе, забрал пока себе.

Потом, решил, выбросит. А пока взял ключи и не удержался — наведался в её квартиру. Может, и зря. Потому что едва зашёл, как его затрясло. Увидел разложенный диван, на котором наверняка они и… Он сжал до хруста кулак.

Пусть и не было явных следов, но он, как волк, чувствовал на каком-то подсознательном уровне недавнее присутствие здесь Колесникова. Буквально осязал его. Или ему уже так казалось на фоне последних происшествий. Но это сводило с ума.