Жестокие игры в любовь

— Ты поэтому не хотела, чтобы я приходил? Мика, ты правда думаешь, что для меня… что я такой идиот, которому только красивая обёртка нужна и ничего больше?

— Ты сам говорил, что тебе нравится моя внешность, а всё остальное… а больше ты ничего про меня не знаешь.

Мика опустила глаза."

"— Ну как не знаю? Мика… — он издал смешок и качнул головой. Потом чуть наклонился к ней, заглянул в лицо. — Посмотри на меня. Я сказал, что ты красивая. Но это же так. Ты для меня была, есть и всегда будешь самой красивой. Даже если бы тебя действительно изуродовали, это бы ничего для меня не изменило.

Всё, что мне надо, я про тебя знаю. Но хочу знать ещё больше, всё хочу про тебя знать. Какая ты была в детстве, что тебе нравится, чего ты боишься, о чём мечтаешь… словом, всё.

Мика слушала его, и ей казалось, будто до этого момента у неё внутри всё было стянуто в тугой узел, а теперь её отпускает… Даже дышать стало легче. Но непонятно почему вдруг из глаз покатились слёзы.

— Не плачь… — прошептал Женя и, помолчав, добавил: — Я люблю тебя.

64

Женя

Признание вырвалось у него само по себе. Прежде он никогда не анализировал свои чувства к Мике. Просто не задумывался. Они жили внутри, казалось, целую вечность. Только раньше, в школе, это было больше похоже на болезнь. Острую, с жаром, с лихорадкой, с ломотой во всём теле. И, очевидно, неизлечимую, хоть и говорят, что время лечит.

Не лечит — всего лишь сглаживает симптомы, убирает остроту, переводит болезнь в хроническую форму. Даже возникает иллюзия, что всё осталось в прошлом, что ты пережил и избавился от этого недуга.

Но не тут-то было. Стоило им столкнуться — и как будто не было этих лет.

Хотя сейчас от прежних «симптомов» ничего не осталось. Теперь, когда он думал о Мике, — сердце не болело, а замирало и плавилось. Когда видел её — тело не ломило и не корежило, а переполнялось сладким томлением. В груди не разъедало мучительно, а сжималось от невыносимой нежности.

Так что если это и болезнь, то лучшая, желанная, благословенная…

Женя упивался переполнявшими его чувствами, но не спешил дать им определение, не стремился облечь их в слова.

Но сегодня, когда увидел Мику, израненную и несчастную, внутри всё перевернулось.

Казалось, всё на свете отдал бы, чтобы только она не страдала. Если ему даже смотреть на неё было нестерпимо, то каково ей самой? Еле справился с собой. И это при том, что Вера его предупредила.

Спасибо ей, конечно, за то, что рассказала про Мику, хотя и неизвестно, позвонила бы она ему сама.