Жестокие игры в любовь

Мика отвернула лицо — лишь бы не чувствовать этот запах.

— Всегда хотелось тебя укротить… Ну, давай же, покажи ещё свой норов! Мне это нравится. Давай, ну! — Он пребольно схватил её за предплечье и развернул к себе.

— Убери руки, старый козёл, — зашипела Мика. — Открывай дверь, или я закричу.

— А вот это уже хамство, — поцокал он языком. — Кричи, всем плевать.

— Я напишу на тебе заявление в полицию, больной урод!

Он лишь тихо рассмеялся.

— Дурочка…

А потом резко схватил и вторую руку, порывисто притиснулся к Мике всем телом. Прижал собой к двери. Коснулся на мгновение её лба подбородком, заросшим седой щетиной.

Мика от омерзения взвилась, оттолкнула его что есть сил и рванула в сторону. Он выпустил её от неожиданности, но лишь на мгновение. Тут же снова поймал за запястье, дёрнул на себя. Она, скорее рефлекторно, чем осмысленно, взмахнула свободной рукой и полоснула ногтями по его щеке. Он, охнув, тут же расцепил хватку, прижал ладонь к лицу.

Мика отскочила от него, метнулась в кухню, сшибая по пути стулья.

— Сучка! — крикнул отчим и кинулся за ней.

Мика подлетела к разделочному столу, схватила какой-то ковшик — швырнула в него. Даже попала. Но это его если и остановило, то совсем не надолго. Он снова двинулся на неё и выглядел сейчас как никогда устрашающе. Седые растрёпанные пряди, обычно гладко зачёсанные назад, упали на лоб, глаза горели каким-то безумием, на щеке багровели кровавые полосы, и руки… руки его нетерпеливо подрагивали.

Отступив ещё на пару шагов, Мика принялась кидать в него всё, что попадалось под руку. Солонку, кружки, заварник, початую бутылку виски.

Он уворачивался, закрывался руками, но всё равно наступал. А когда ему прилетало — только зверел ещё больше.

— Истеричка чёртова! Бешеная сучка! Ничего, я найду на тебя управу. И не таких объезжали. Как шелковая будешь…

Когда под рукой уже ничего не осталось, Мика с грохотом опрокинула большой обеденный стол прямо ему под ноги. И сразу же взлетела на подоконник, распахнула створки окна и истошно, на весь двор, закричала:

— Помогите! На меня напали! Двенадцатая квартира! Выломайте дверь! Спасите! Вызывайте полицию! Скорее!

Под окнами тут же образовалась группка зевак. Кто-то и правда побежал в подъезд, кто-то схватился за телефон, кто-то стал снимать.

Борис Германович перебрался через стол, схватил её за локоть и грубо сдёрнул с подоконника.