«Странники» Судоплатова. «Попаданцы» идут на прорыв

Помнишь ту суматоху пять дней назад? Ну, за которую наш «старик» себе немного мишуры на грудь добавил?

– А что, его наградили? Не слышал.

– Болтают, что старому Отто чего-то там на шею повесили, но он, как настоящий скромник, при нас пока не надевал.

– За что? За то, что мы довезли до сапогов немного «железных коров»[75] при том, что в округе и так молока хватает?

– Ну, молоко — это не главное, куда важнее — что у нас потери маленькие.

– Маленькие?! — возмущенно переспросил Клаус. — Черт побери! Да у нас в колонне лошадей, считай, не осталось! Помнишь, что эти гады делали? Одну лошадь в упряжке подстрелят и смотрят, как она бьется в мучениях.

– Ой, только не выдумывай себе! — отмахнулся Вилли. — Тоже мне скажешь, «специально»! Случайно так вышло. «Коленкор»[76] какой был, а? И в результате у нас всего двое раненых. Похоже, эти русские вообще не целились, когда стреляли. А лошади, что лошади? Они большие, им с дороги деться некуда. Ну да не переживай: «старик» хитро придумал — у нас в колонне теперь пять пулеметов будет.

– Откуда взялись? — Фон Шойбнер от удивления даже рот открыл.

– С пехотой договорился, и они нам русских трещоток подкинули. Три легких, с таким «блином» сверху, и два тяжелых навроде «ноль восьмого»[77]. Так что пусть только сунутся! — И Вилли погрозил кулаком в сторону недалекого леса.

– А ты с пулеметом обращаться-то умеешь?

– Я — нет, а вот ты парень у нас смышленый, так что собирайся, будешь новую железяку осваивать. Выезжаем через два часа. На этот раз в полном составе поедем — всей колонной. А то ходят слухи, что «ночные воры» у Минска колонну самого Райхсхейни[78] подловили и потрепали.

– Да ну? — не поверил Клаус.

– Я, понятное дело, на обочине не стоял, но слушок такой есть. По крайней мере, «цепные псы» на взводе, а мой знакомец из штаба дивизии по секрету сказал, что пару рот сняли с позиций и направили на охрану мостов.

Шойбнер покачал головой, но высказать свое мнение не решился. Спрятав добычу в ранец, он соскочил с повозки, быстро привел себя в порядок и, подхватив карабин, с которым вот уже две недели не расставался даже в туалете, зашагал вслед за приятелем.

Упомянутая привязанность к оружию появилась у Клауса как раз после того нападения. Их легкая колонна снабжения везла солдатам родной сто шестой пехотной, разместившимся в лесах южнее Рибшево, очередную партию боеприпасов, когда на лесной дороге, пролегавшей в этом месте по высокой насыпи, их обстреляли.