Восхождение язычника 4

Сколько их было, я не считал, но много. Цифра явно приближалась к сотне.

Придя на подворье, я первым делом выпил горячего взвара и немного передохнул, лишь потом приступил к лечению.

Ружица и остальные не сидели без дела, в меру своих сил помогали.

В первую очередь я занялся переломами, вправлял кости и накладывал шины и тугие повязки. Открытые раны обрабатывали девчонки и вполне справлялись без моей помощи. Я же задумался о том, чтобы начать лечить тех, кто получил ожог, или тех, у кого было обморожение конечностей, в основном это касалось пальцев на руках и ногах.

Но была и парочка более тяжелых случаев. Немного поразмыслив, я все же предпочел заняться ожогами, а обмороженных оставил на потом, если останутся силы.

После трех людей, которым я обработал ожоги, у меня выстроился четкий алгоритм по работе с ними.

Первым делом я погружал людей в сон, наполнял поврежденные участки силой жизни и наносил целебную мазь, а после и повязку сверху. Накладывал аккуратно, а если на коже были пузыри от ожогов, старался быть еще бережнее.

Хоть мой источник и вырос, но сила все равно убывала достаточно быстрыми темпами, и, к сожалению, она закончилась быстрее, чем я смог обработать всех больных с ожогами, последней семерке я делал лишь повязки с мазью.

До людей с обморожениями я не дошел, присел за стол передохнуть, выпить горячего взвара да съесть чего, так с ложкой в руках и вырубился.

С утра проснулся на какой-то измятой кровати, укрытый шкурой.

Состояние было, будто вчера много хмельного пил и у меня похмельный синдром.

Вялость и усталость. Ну еще бы, я вчера свой источник досуха выжал, помогая раненым.

Ружица и девчата уже пошли делать перевязки, а часть бойцов ушла на место пепелища помогать разгребать завалы. Я же прикинул, сколько сейчас на подворье народа ютится, и понял, что еды, которую мы захватили, никак не хватит. Так что оставшихся отправил в поместье, чтобы принесли запасов.

Направившись в туалет, я заприметил, как один из вчерашних больных, который был со сломанной рукой, пристроился у стенки на корточках и с упоением кряхтит, испражняясь.

— Да ты охренел, — вырвалось у меня. — Тебе что, не показали, где туалет и как туда ходить? — моему изумлению от подобной наглости не было предела.

— А чаво я туда пойду. Там воняет, — прошамкало беззубое чудовище в человеческом обличье и сморщило носик.

У меня аж глаз задергался после таких слов.

— Да от тебя больше воняет, мы что, должны теперь по твоим лепехам ходить и их аромат ощущать, — рыкнул я.