Восхождение язычника 4

Когда она подошла, я пригляделся и понял, что, если бы не голос, сразу бы и не сообразил, кто передо мной, девка или парень.

— Рассказывай давай, как звать и кто такая, как здесь очутилась?

— Да что рассказывать-то, — вздохнула она. — Звать меня Ласка, а это Мирош, жили не тужили, потом эти явились, по осени, — скривилась она. — Вроде не рядом с ними жили, а добрались до нас. Село разорили и сожгли, а после и здесь очутились. Мамку и тятьку со старшим братом убили, а меня в полон, Мирош вот тоже попал. Я у соседей в холопстве была, они чутка добрее, чем эти, — и Ласка кивнула на дом.

 — Да и не пыталась сбежать отсюда. А Мирош пытался, три раза. На первый раз избили его крепко, чуть не помер. Я по ночам к нему приходила, помогала чем могла. Во второй раз, как поймали, нос с языком отрезали, а на третий и ног с руками лишили. Это чтобы другие не бегали и знали, что поймают. Так сыночек этих, — она кивнула на дом, — на Мироше полюбил кататься, запряжет его, как лошадь, на спину усядется да катается по округе.

От рассказа Ласки у меня сжались кулаки, а зубы начали скрипеть сами собой. Вот тебе и мирные селяне. Прям самые мирные и самые добрые, разнесчастные.

Ласка, видя реакции, мою и моих людей, зло усмехнулась.

— Вы еще священную рощу их не видали, а я глазком одним посмотрела, вот уж где страх, я потом и вовсе сна лишилась.

— Где же эта роща? —серьезно спросил я.

— А вон там, за селом, — показала рукой Ласка.

— Много здесь наших? — спросил я, сдерживая свои эмоции.

— Хватает, кто по осени в полон попал, а кто и давненько, — пожала плечами Ласка.

— Первуш, берешь Ласку — и в центр селения, будь рядом, чтобы ее никто не обидел. Да наших поморян, что в холопы попали, отделите и в обиду не дайте, свои все же, — отдал я приказ.

— А как же Мирош? — спросила Ласка, пристально глядя на меня.

— Не бросим, позаботимся, — проговорил я.— Вулич, несешь Мироша к кораблям, пусть там будет. Нечего ему здесь делать, — огляделся я по сторонам.

Ласка, видя, что Мироша никто не собирается бросать, вместе с Первушем ушла.

— Ну пошли, что ли, — Вулич дернул за веревку, которая была накинута на парня, и тот тяжело и медленно пошел за ним.

— Вулич, — взревел я.

— Чего? — с легким страхом глянул он на меня.

— Я сказал, несешь, — надавил я голосом.

— Так он же грязный, — возмутился боец.

— Вот заодно и помоешь, а коли замараешься, тоже сполоснешься, и покорми его. Сомневаюсь, что он нормально снедал, — бросил я взгляд на свинарник.