Восхождение язычника 4

В один из дней, когда посадки уже были закончены, перед моими глазами появился Вол с Гавром.

— Вот, Яромир, гляди, кого мы в лесу нашли, — и он показал на лежащее рядом непонятное создание, одетое в грязную щербленную и лысую шкуру, а может, и вовсе какие лохмотья.

— Это еще кто? — я нагнулся и откинул часть шкуры, на меня смотрело человеческое лицо старой женщины, оно было болезненно худое, сморщенное, будто сушеный персик, тело было под стать лицу, все худое, так что ребра выпирали.

— Эй, ты меня понимаешь?— обратился я к женщине.

— Вак ли тей, — еле ворочая языком, произнесла она и попыталась подняться, но у нее ничего не вышло, и она рухнула обратно.

— Не понимаешь, значит, — констатировал я. Оторвав от нее взгляд, я глянул на парней. — И где вы нашли это чудо?

— Вон за тем лесом, — указал Гавр, — под березкой лежала, мы сначала мимо прошли, думали, издох кто, а потом пригляделись, живая оказалась, — со смешком закончил Гавр.

— Эй, Василька, — окликнул я мимо пробегающего холопа.

Через пару минут появилась Айка, да не одна, а вместе с Кастором, и с вопросом на меня уставилась.

— Помыть, приодеть и накормить просто жирным бульоном, а то кишки свернутся, и поспрашивай у людей, может, кто понять ее сумеет, — ткнул я в найденыша.

— Хорошо, сделаю, — кивнула Айка, а после споро организовала холопов, которые уволокли старушку.

Через два дня я обнаружил найденную старушку, она сидела на пенечке и улыбалась, подставив лицо пригревающему солнышку.

Рядом сидел бородатый невысокий мужичок, которого я не сразу вспомнил. Это оказался Герась, он был одним из погорельцев в Новгороде, который вместе со всей своей семьей пошел ко мне в холопы.

— Ты понимаешь, что она говорит? — подойдя, поинтересовался я.

Герась, поднявшись с земли, отвесил мне поясной поклон, а после ответил:

— Тогда спроси, как ее зовут и откуда она в лесу взялась, да еще в таком непотребном виде?

И Герась приступил к разговору, старушка отвечала медленно и не торопясь, и Герась вытягивал из нее каждое новое слово.

— Она сказала, что ее зовут птичка, — не очень уверенно произнес он.

— Птичка? — переспросил я.

— Знаете такую маленькую птичку с желтой грудкой, которую часто в холода видно, вот так ее зовут.

— Синица, значит, — произнес я, и Герась кивнул.

— Ага, я вот запамятовал, как эту птичку называют, — сконфуженно выдал он.

— Говорит, что ушла из села, — тихо произнес Герась.