Последнее японское предупреждение

Из кухни не доносилось звуков, Соня не выбежала навстречу…

Я сбросила плащ и сапоги и пошла наверх. Дочь обнаружилась в своей комнате за столом, сидела, подвернув под себя ногу, и, высунув от старания язык, выводила в тетради закорючки. Рядом на стуле сидела няня, немного поправляла руку, если Соня начинала задирать локоть:

– Сонечка, аккуратнее, не нажимай на ручку так сильно. Вот… видишь, так легче… молодец.

Услышав, что кто-то зашел, обе повернулись, и Лена встала:

– Здравствуйте, Александра Ефимовна.

А мы сегодня припозднились с уроками… В школе задержались, концерт смотрели.

– Понравилось? – Я потрепала подбежавшую дочь по волосам и, нагнувшись, чмокнула в макушку.

– Да. Пели красиво и танцевали тоже. А потом нас Никита домой привез, мы поели и уроки делать сели. Смотри, как я уже умею. – Она метнулась к столу, схватила тетрадку и принесла мне. – Смотри, как получилось.

Я внимательно осмотрела довольно ровные ряды крючков и овалов и похвалила:

– У тебя хороший почерк будет, не врачебный, как у меня.

– Лена, я пойду переоденусь, вы доделайте, пожалуйста, с ней письменные задания и можете ехать, Никита отвезет. А устные мы сами выучим, да, Сонь?

Дочь радостно кивнула и снова забралась на стул, взяла ручку и склонилась над тетрадью, а я, прикрыв дверь, ушла к себе. Где же сейчас мой муж, мой волк Акела? Опять один, опять вынужден отстаивать собственное имя. Папа-папа, что же ты наделал?

Я не смогла сделать над собой усилие и спуститься вечером к ужину, когда вернулся отец.

Сказалась больной, положила на лоб полотенце и так пролежала до тех пор, пока не пришло время укладывать Соню спать. Я лежала рядом с ней в темной детской с опущенными шторами, вдыхала запах ее кудряшек и едва не плакала. Мне уже не хватало Сашки, а ведь прошли всего сутки… Что делать дальше, я не представляла. А нужно было либо искать настоящий клинок, либо разбираться с журналистом, написавшим статью, и вытрясать информацию из него. Если честно, последнее казалось мне куда более перспективным, но и более трудоемким. Ни имени, ни фамилии журналиста я не знала, значит, придется как-то искать, а это время, время… Нужно будет снова обращаться к Савве.

Заметив, что дочь давно уже спит, подложив кулачок под щеку, я тихонько встала и ушла к себе, а там уже позвонила Савве. Он снял трубку почти сразу, как будто ждал звонка:

– Здравствуйте, Александра Ефимовна.

– Здравствуйте, Савва.