Последнее японское предупреждение

Уж не знаю, как именно, но ведь это факт. И еще… кого-то мне отдаленно напоминала эта странная любительница бижутерного хлама, кого-то очень знакомого, настолько знакомого, что я, кажется, даже голос слышала. Я снова прильнула к прицелу и принялась осматриваться дальше, потом перевела взгляд на второе окно. Довольно просторная комната, очевидно, служила гостиной – судя по дивану с такой пестрой цветочной обивкой, что у меня зарябило в глазах. Обои на стенах оказались под стать дивану, псевдопрованские, как и угол в соседней комнате.

Столик на позолоченных ножках, большой торшер с абажуром, два кресла, тоже в цветочек, но почему-то другого оттенка. На столике красовался торт в виде сердца, украшенный ягодами и присыпанный сверху чем-то белым, напомнившим мне почему-то дуст, которым тетя Сара у себя на огороде обрабатывала капусту от гусениц. Меня затошнило.

– Гостей, что ли, ждет? – пробормотала я, представив, что мне придется угощаться этим тортом. Вот уж не приведи бог…

Я снова перевела прицел на соседнее окно – Анфисы Валентиновны в кресле не было, зато она появилась в гостиной, взяла со стола торт и вышла с ним, а через какое-то время вернулась и продолжила просмотр передачи.

Я отложила винтовку и села, чтобы немного размять затекшее от лежания на жесткой поверхности тело. Захотелось чая, и я достала термос, заботливо оставленный мне Никитой в рюкзаке. Там же обнаружились две шоколадки и пачка сухих соленых галет. Налив горячую жидкость в кружку, я обхватила ее обеими руками и сделала глоток. По телу побежало тепло. Какой же все-таки у меня отличный телохранитель… Заботливый, как няня, – вон и чай додумался привезти, и термоодеяло купил, и дверь какую-то притащил, и брезент на нее – все, чтобы мне тепло, удобно. Когда успел только?

Бросив взгляд вниз, на улицу, я неожиданно заметила вышедшую из подъезда девушку, а в руках у нее – тот самый тортик с «дустом», что недавно красовался в аляповатой гостиной Анфисы Валентиновны.

– Мать ты моя, в коньках на босу ногу, – ввернула я любимую папину поговорку, – это что же – она их на заказ ваяет?! Какие люди небрезгливые… Фууу…

Допив чай, я снова укуталась одеялом, улеглась на импровизированный топчан и взяла винтовку. Комната Жени по-прежнему была пуста, а Анфиса Валентиновна, похоже, решила подремать и улеглась на заправленную розовым меховым покрывалом кровать.