Последнее японское предупреждение

Мне почему-то не нравится одна фамилия при двух разных именах и запись их на одной странице с упоминанием о Важиной.

– Ну, и почему? Не вижу связи.

– И я пока не вижу. Но она ведь может быть.

– Почему это? – упиралась я, и Никита со вздохом махнул рукой:

– Ну, тут все ясно. Как Моисея подозревать, так нормально, а как мне что-то не понравилось, так сразу – «почему» и «зачем».

Я засмеялась и похлопала его по плечу:

– Ладно, извини. Можно проверить, конечно, но только завтра.

– Да, я уже подумал, что можно Савву заслать.

– Нууу… можно к Важиной подкатить.

– Ну, подкатил. Дальше?

Никита почесал макушку:

– Да фиг знает… Пусть сам придумывает, в конце концов, он у нас детектив, вот пусть и крутится.

– Мне кажется, с моими просьбами ему вообще некогда брать другие заказы. Честнее уже выкупить его агентство и сделать его своим. При нашей жизни, кстати, неплохое вложение, – усмехнулась я. – Беда в том, что твой братец никак не желает брать с меня деньги за услуги. Как бы нам это урегулировать, а?

Телохранитель только плечами пожал.

Все мои попытки заплатить Савве за услуги разбивались о категорическое «нет», и я чувствовала свою вину – ведь за время, потраченное на меня, Савка мог заработать на других клиентах. Я хотела сейчас привлечь к решению этой проблемы Никиту, но, кажется, ошиблась, и телохранитель придерживается тех же взглядов, что и его брат. Свою помощь мне Никита всегда мотивировал тем, что мы с ним «дружим», хоть он меня и охраняет, но деньги-то ему за работу платит мой отец, так что финансово мы никак не связаны.

– Понятно, помощи от тебя не будет, – констатировала я. – Но тогда с Саввой сам разговаривай.

– И поговорю, делов-то! Но вот теперь что еще интересно… Зачем Ленке столько информации о двух тетках с одинаковой фамилией?

– Может, это подруги ее какие-то.

– Ну да – и она на них целое досье собрала, да? Кто папа, кто мама… Кстати. – Никита вдруг взял один из снимков и впился в него взглядом, потом выхватил из пачки еще, положил рядом, и долго изучал теперь уже оба.

 – Александра Ефимовна, а ведь они сестры, эти тетки. Более того – двойняшки или близнецы, судя по дате рождения.

Я развернула оба снимка к себе, потом взяла еще один, лежавший сверху в кучке еще не просмотренных, и ахнула, чувствуя, что сейчас потеряю сознание.

– Что? – спросил Никита, и я, сунув три фотографии в карман кофты, сказала:

– Забудь. Просто забудь и не говори об этом никому, понял? Никому, Никита – я это серьезно.