Прыжок ягуара

 – А Каретникова с Зориным – чистенькие. Они тщательно продумали план, подготовились и осуществили его. Я осел! Тупой самодовольный лошара! Стоп… Зачем тогда она нанимала громил с кислотой?»

«Верный расчет, – отозвался его внутренний оппонент. – Зная твою натуру, нетрудно предположить, как ты поступишь. Нападение на Камиллу быстро привело ее в твои объятия. Каретникова могла следить за тобой, и…»

Его ум работал сразу в двух направлениях. Он напряженно думал и ходил по квартире, уничтожая следы своего пребывания везде, где они могли остаться. В кухне он увидел на столе блюдце с нарезанными дольками лимона. Одной долькой он украсил бокал с мартини, который принес Камилле…

Он вернулся в ванную, забрал бокал, вымыл и поставил на место. На столе чего-то не хватало. Ножа! – догадался он. Нож, которым он резал лимон, исчез. Вернее, теперь он торчит в груди убитой девушки. А убийца, разумеется, орудовал в перчатках.

Лавров поспешил в спальню и зачистил там все, что можно. Он старался не смотреть на окоченелое и холодное тело Камиллы. Выходит, что он не спас ее, а погубил. Погубил!..

«Пора сматываться, – бубнил второй Лавров. – Пошевеливайся! Кто знает, какой еще сюрприз ждет тебя? Вдруг убийца позвонит в полицию, чтобы тебя взяли на трупе тепленьким? Иначе зачем ему было устраивать весь этот спектакль?»

Лавров чувствовал себя отвратительно. Его загнали в ловушку, и он теперь вынужден из нее выбираться. Что делать с мертвым телом? Избавиться или оставить здесь? В конце концов, эту квартиру снимал Зорин. Пусть он и расхлебывает!

«Он расхлебает, – саркастически изрек оппонент. – Держи карман шире. Он не станет тебя выгораживать. Он тебя утопит».

– Это мы еще посмотрим…

За окнами было темно. На востоке над крышами высоток небо уже позеленело. Скоро начнет светать, и тогда улизнуть незамеченным будет труднее. Люди проснутся, кто-то выйдет с собакой, дворник будет махать метлой и пялиться на раннего прохожего. Пожалуй, как назло, запомнит, в какую машину тот сел, и доложит ментам.

Часы на его руке показывали четыре утра. Опыт бывшего опера подсказывал Лаврову, что у него есть шанс выкрутиться. Если он поторопится.

Почему в башке такая муть? Неужели от коньяка? Выпили они с Камиллой не так уж много. Может, коньяк паленый?

Кажется, он все прибрал за собой. С этой мыслью сыщик остановился на пороге спальни и в последний раз посмотрел на Камиллу.

– Прости… я не хотел, чтобы так получилось…

Она лежала немая и неподвижная, красивая даже в смерти.