Эльфийский яд

 Сердце согревало от осознания насколько дорог мне этот оборотень, да и я ему, если судить по тому, что произошло, и кроме него есть лишь один ликантроп укравший у меня оставшуюся половину души…

Да, теперь моя душа обрела воплощение в лице язвительного Эрика и смешливого Арона. Это немного пугало, но больше прятаться я не собиралась.

Подойдя совсем близко к замершему оборотню, осторожно коснулась покатого лба — волчьи глаза прикрылись, позволяя мне насладиться мягкостью такой непривычно белой шерсти.

 Мои пальцы скользнули к треугольному уху, и я едва удержалась, чтобы не почесать за ним. Мало ли, может Эрик в этом обличии посчитает такое откровенной издёвкой.

— Вернёшься ко мне? — тихо спрашиваю, любуясь истинным воплощением мужа. Мой дар остался спать, потому что в этот раз мне хотелось обойтись своими силами. Или даже скорее я желала получить ответ на один очень важный вопрос и желательно без этих магических костылей.

Синие глаза посмотрели на меня, а затем послышался рык, за которым последовал ни с чем несравнимый треск.

 Тело полуволка стало уменьшаться, перестраиваться и вот уже передо мной сидит не волкоподобный монстр, а такой родной Эрик — от поддёрнутого загаром тела исходил пар, при этом из вещей на нём осталась лишь тряпка на бёдрах некогда бывшая штанами. Волосы мужа оставались ещё пару мгновений белыми, после чего стали темнеть. Через несколько ударов сердца он вновь был жгучим брюнетом с одной белой прядью у лба.  Лишь в глазах ещё теплились синие огоньки — они были как доказательство того что произошло.

Он отозвался на мою просьбу, поэтому надеюсь не слишком самонадеянно считать такое за положительный ответ. И есть лишь один способ проверить свои домыслы.

— С возвращением, Эрик, — нежно произношу и обнимаю его за шею, чтобы прошептать: — Я люблю тебя.

Едва эти слова сорвались с губ, мне стало так легко, а главное я поняла, что полюбила его уже давно. Просто гордость и страх не давали в этом признаться даже самой себе.

 Но после случившегося мои тревоги показались такими надуманными, что я поспешила от них избавиться.

Муж замер, но тут же опомнившись, осторожно, как хрупкую драгоценность, прижал меня к обнаженной груди. Он вдохнул мой запах, а затем оставил на шее мягкий поцелуй и оправдал свой вредный характер, хмыкнув мне в висок:

— Какое спонтанное признание. То ты избегаешь этой темы, то сама её поднимаешь.