Я – Орк (СИ)

— Единственный городской архив давно переполнен, они принимают бумаги лишь от губернатора. Нам же дали ценное указание справляться собственными силами.

— Я разберусь, — неожиданно кивнул москвич и наконец посмотрел на своего нового подчиненного. — Как проходит расследование по Эверету? Докладывайте.

У Подлякова разом заныли все зубы. Вот что он может сказать? Что дворяне фактически неприкасаемы перед городской полицией и все банально наложили в штаны от одной мысли о начале расследование? А теперь уже поздно. Да, подозрения давно были, но без отмашки от губернатора ничего не происходило…

— Ну же, чего вы молчите? Или предпочитаете сразу уехать на каторгу?

Осознав, что ему нечего терять, поручик грубо выругался, обложив и столичного хлыща, и гребаных аристократов, и начальство, которому эльфы по самый локоть кулак в задницу засунули, и еще много чего. Капитан сочувственно кивал и, когда его новый подчиненный наконец выдохся, неожиданно предложил ему сигарету.

— Что бы вы обо мне ни думали, Подляков, на мою должность не назначают за красивые глаза. Я обладаю редким ментальным даром и прекрасно чувствую людей. Из всего переданного мне управления вы самый честный, но мне требовалось проверить вашу смелость. Прошу извинить за провокацию и начинайте уже рассказывать как есть. В первую очередь меня интересует, не осталось ли у беглеца связей. Мы должны выжечь всю погань дотла.

— Ну знаете, господин хороший. — Шокированный поручик быстро пришел в себя. Он выдвинул ящик стола, достал начатую бутылку и два стакана. Получив неохотный кивок от гостя, разлил понемногу, чисто для работы мысли и шумно выдохнул. — Хорошо пошла…

— Начинайте наконец доклад, Подляков, — вздохнул капитан. — Мне еще в подвал спускаться, допрашивать своего предшественника.

Весть об аресте прошлого начальника воодушевила поручика, и он выложил москвичу все, что знал о местных раскладах. В этот раз уже сам капитан разлил самогон и без промедления опрокинул свой стакан.

— Давно не приходилось разгребать такой гадюшник, — наконец усмехнулся он. — Ничего, справимся. В Златоусте мне пришлось куда тяжелее.

Подляков уважительно присвистнул. Он мало знал про те события, слышал лишь о мятеже гномьих кланов и их кровавой попытке отделиться от империи. Теперь не было ярче патриотов, чем тамошние бородачи.

— Немедленно установите наблюдение за этим… Рорком Чернышевым, слишком он подозрителен.